Она отправила Ханне открытку – старую фотографию, на которой старуха, задрав юбки, заходит по колено в море. И подписала: «Заходи, вода чудесная».
У Люси и Эстер были минивэны, и на небольшие сбережения Кейт тоже купила списанную, но еще на ходу, машину скорой помощи, которую она оставляла на цементном заводе за городом, а за зиму не без помощи Люси и небольшой дрели «Макита» привела ее в божеский вид. Появились внутренняя облицовка из шпунтованной доски, кровать из пиленой фанеры, полки сверху и ящики снизу. Машина была готова к весне, и, закончив, Кейт поняла, что ничем в своей жизни так не гордилась.
Они слушали один и тот же альбом все осень, зиму и весну – «Clandestino», Manu Chao. Больше всего Кейт нравилась песня «Minha Galerha».
О, мой водопад.
О, моя девочка.
Моя румынская малышка.
Она проигрывала ее снова и снова, и, слушая, думала о Люси.
Наступило лето, они запаслись мюсли, кофе и рисом у местного оптовика и отправились в путешествие. Путь держали на запад. Они купались голышом в речках. Ходили на музыкальные фестивали, раскинувшиеся в долинах зеленых холмов.
На вечерних кострах Кейт уже многих узнавала – молодежь, как они сами, люди постарше, чьи лица рассказывают о прожитой жизни, погоде и работе. Вечером за чаем и виски эти пожилые давали волю языкам. Они говорили об ушедшем в прошлое огораживании общинных земель, об альменде, о старой «дикой» Британии, о растущем пренебрежении к статусу кво в земельных вопросах. Кейт думала о том, что может прикоснуться к этой ушедшей жизни в ясную летнюю ночь.
А потом они танцевали.
Как-то ночью, темной, безлунной ночью, когда воздух был теплым как парное молоко, Кейт потеряла Люси. Она бродила вокруг часами в поисках подруги, чувствуя, как накатывает паника. И только когда начало светать, она увидела ее снова. Та сидела в кругу молодых людей, обнаженная до пояса, и ее соски были окрашены предрассветным золотом.
Люси протянула руки к Кейт, и Кейт скользнула в ее объятия. Переполненная любовью, облегчением, желанием, она склонила голову к золотистому соску Люси и лизнула его. У него был металлический привкус соли и земли.
Вскоре после этого они продолжили в фургончике. Светало, солнечные лучи проникали в окно. Кейт скользнула пальцами в манящее тепло Люси, не встречая сопротивления. Она смотрела, как Люси, полузакрыв глаза, выгибалась под ней. На внутренней стороне бедра Люси Кейт увидела татуировку – филигранного паука, плетущего паутину, и поцеловала его. Она дрожала от желания – чтобы кончить, ей не потребовалось даже прикосновение.
Кейт
Утро было в самом разгаре, но Том еще спал. Кейт сидела за кухонным столом, а рядом с ней лежал пакетик с таблетками. Дождь монотонно стучал в окно.
«Давай, Кейт, пресеки это в зародыше».
Как будто это было так просто.
И однажды утром она пошла к врачу, как и предлагала ей Ханна. Она оказалась милой и доброй, много расспрашивала Кейт о еде, сне, либидо, об отношениях с сыном. Она спросила, как ребенок появился на свет, Кейт рассказала.
– Кесарево сечение.
– Для вас это было тяжело?
Кейт подумала о страхе, который она испытала за ребенка, за себя. Смятение. Ножи и онемение, запах горелой плоти.
– Да. Думаю, нелегко.
Доктор спросила, хочется ей причинить боль себе, сыну.
– Нет, вовсе нет, – ответила Кейт.
Врач сказала, что да, по ее мнению, у Кейт была депрессия. Она озвучила два варианта: работа с психотерапевтом (долгий лист ожидания) или антидепрессанты. Если она будет принимать таблетки, ей придется отлучать Тома от груди. Врач спросила, принимала ли Кейт антидепрессанты раньше.
– Да, – сказала Кейт, – прозак. В университете.
– Тогда, может быть, с него и начнем, – предложила врач.
Кейт положила таблетки на стол, подвинула к себе ноутбук и стала читать про грудное вскармливание и антидепрессанты. Выяснила, что ребенок обычно получает меньше десяти процентов от дозы лекарства в крови матери. Что все равно было ужасно много. Дальнейшие поиски показали возможные связи с аутизмом, особенно у мальчиков, однако было указано, что «непролеченная депрессия у матери также может иметь вредные последствия».
«Тебе не нужны антидепрессанты. Тебе просто нужны хорошие друзья», – вспомнилось ей.
Пальцы Кейт задрожали над клавиатурой, когда она загуглила «Люси Скьен». Нашлось несколько фотографий, но ни одна из них не была похожа на Люси. Хотя сейчас она, конечно, старше, намного старше, чем тогда. Она была на четыре года старше Кейт. Значит, сейчас ей сорок или около того. Возможно, Люси Скьен никогда не было ее настоящим именем.