– Эмма Бовари в качестве трагической героини. Ваше мнение?
– Виновна ли Эмма Бовари в своем падении? Или во всем виновато провинциальное общество, сделавшее ее несчастье неизбежным?
Их преподавателем английского языка в новом году стала целеустремленная, энергичная женщина, которая верила в социальную мобильность, в расширение прав и возможностей женщин. Именно она предложила подругам подать документы в Оксфорд и сама дополнительно занималась с ними по вечерам, готовя к экзаменам. Так Ханна и Кейт вступили в новую эру конкуренции, подстегивая друг друга.
Однажды субботним утром мать Кейт упала в проходе между рядами супермаркета. По иронии судьбы, она попала в больницу, где работала, а Кейт осталась у Ханны и спала на раскладушке в ее комнате. Ханна заснула быстро, а Кейт еще долго лежала под одеялом и смотрела на подругу, закутавшуюся в кокон, видимо для большей безопасности, и чувствовала ужас, ожидающий ее в темноте.
Кейт навещала маму в хосписе за неделю до смерти. И заметила тогда, какие у нее были огромные глаза и как мало она занимает места на кровати. В комнате стоял резкий и неприятный запах.
– О, – подала голос мама, когда Кейт вошла в палату. – Я чувствую, словно кто-то давит мне на живот, выпуская весь воздух.
Кейт медленно подошла к ней. Ей вдруг подумалось, что это может быть последний раз, когда она видит маму живой. Непостижимым образом ей захотелось рассмеяться, и она поднесла руку ко рту, сдерживая смех.
– А вот и ты, – проговорила мать, беря ее за руку.
После похорон сестра Кейт, Вики, переехала к своему парню, и с Кейт остался только отец, без дела слоняющийся по дому. Отец теперь уже не готовил, да и Кейт часто забывала поесть. Она ужасно исхудала и уже не писала эссе, чтобы поступить в Оксфорд. Ханна воспринимала эти перемены в жизни подруги одновременно с ужасом и эгоистичным облегчением.
Они сдали экзамены. В один из промозглых ноябрьских выходных их пригласили в Оксфорд на собеседование. Ханне досталась комната с видом на кампус, который заставлял ее сердце биться чаще от тех перспектив, которыми, казалось, дышали его стены. Кейт разместили в более современных апартаментах в задней части обеденного зала. Ее окно выходило на вентиляционную шахту, и ее комнату заполнял запах готовящейся еды.
Через месяц, в начале рождественских каникул, им пришли результаты. Они позвонили друг другу, как и договаривались. Открыли письма. Ханна, не веря, смотрела на свое.
Кейт вскрыла конверт.
– Вот дерьмо, – сказала она.
Кейт
– Доброе утро, мой маленький солдат! – раздался голос Эллис.
Несмотря на ранний час, она была, как всегда, безукоризненна: жилетка, прическа, наглаженные джинсы.
– Как поживает сегодня мой маленький солдат? Он готов к нашему свиданию?
Том в ответ широко улыбнулся, хлопнул в ладоши и начал строить глазки.
– Хорошо поживает, – ответила за него Кейт. – У нас все хорошо.
– Поцелуешь? – наклонилась к ребенку Эллис. – Ты поцелуешь бабушку?
Том радостно прильнул к ней.
– Тьерри в саду, – сообщила Эллис, беря Тома на руки. – Вчера вечером был ужасный ветер.
Она кивнула в сторону окна, где Тьерри, отец Сэма, отчаянно боролся с воздуходувкой. Все трое некоторое время молча смотрели на него. Со стороны казалось, что Тьерри, пытаясь собрать листья в одном месте, больше создавал беспорядок, чем убирал.
– Никогда особо не понимала, что делают эти штуки, – сказала Кейт.
– Помогают смести листья, – ответила Эллис.
– Ах, да.
Тьерри поднял голову и, увидев их, помахал рукой, а Том задрыгался в объятиях Эллис.
– Он хочет быть с большими мальчиками, – сказала Эллис. – Я возьму его с собой. Увидимся позже.
Кейт с ужасом сглотнула. Ее крошечный сын и эта дурацкая машина.
– Если вы так считаете, – выдавила она.
– Я считаю, – холодно сказала Эллис, – это пойдет ему на пользу.
Кейт стояла на автобусной остановке, но автобус все не приходил. Она побрела вниз в Сити, держа путь на собор. Ей нужно было чем-то заполнить эти пять часов. Пять часов, в течение которых она может делать все что угодно без определенной цели. Она могла бы сесть на поезд до Чаринг-Кросс и сходить в Национальную портретную галерею. Посмотреть на работы Сикерта и Ванессы Белл. Пройтись по Сент-Мартинс-лейн через Ковент-Гарден, зайти в книжный магазин «Оксфам» в конце Гауэр-стрит, купить дешевую книжку в мягкой обложке и посидеть с ней на одной из площадей, ощущая магию старого Лондона.