Она знала, чем должна была заняться вместо этого. Пойти домой, стирать детские вещи и форму мужа. Распаковать коробки. Закончить переезд в свой дом. Ничего из этого она не сделала. Вместо этого ноги понесли ее по старому пути паломников через бывшие городские стены Лондона вниз по Нортгейт, Пэлас-стрит, в деревянное сердце города. У входа в собор стояла вечная очередь из иностранных студентов и христиан, желавших попасть внутрь. Такая же длинная, как франкфуртская сосиска. Не присоединившись к очереди, она нырнула в кафешку, где взяла кофе с печеньем и уселась у окна, чтобы смотреть на улицу. Там стояли молодые люди в красных куртках, продающие поездки на плоскодонках, популярный в Лондоне бизнес. На другой стороне улицы висел баннер: «Протестуйте против повышения платы за обучение, голосуйте за нас 10 декабря».
Перед ним стояла молодая девушка, на вид не старше двадцати, и раздавала листовки. Кейт наблюдала, как она разговаривает с прохожими. На ней был огромный свитер не по размеру, а длинные волосы были выкрашены в розовый.
Кейт регулярно проверяла почту, но от Эстер ничего не было. Да она уже давно ничего и не ждала.
Допив кофе, Кейт вышла на улицу и направилась к ларьку.
– Можно мне одну? – спросила они, указывая на листовки.
– Конечно, – улыбнулась девушка, протягивая одну из них. – Вы тоже хотите подписать петицию?
Кейт подписалась, а затем, внезапно смутившись и не имея ни малейшего представления о том, что делать дальше, присоединилась к очереди в собор. Десять фунтов за вход. Она замешкалась, но спустя секунду достала бумажник и расплатилась карточкой. За оградой мощеная дорога повела ее к входу в собор через один из приделов, а сама громада храма возвышалась немного дальше. Кейт зашла внутрь и попала в неф, где высоко над ее головой парил расписной потолок, а по бокам стояли сладколицые гиды в плащах, продающие путеводители. Она прошла дальше мимо стеллажей со свечами к дальней стене, читая по пути надписи на гробницах, прикрытых тяжелыми плитами. Это чтиво было больше похоже на сентиментальные записки о колониальных злоключениях Британии – о молодых людях, погибших при Ватерлоо, в Индии, в Западной и Южной Африке. Были там и захоронения времен Первой и Второй мировых войн. Со стен свисали изодранные черные флаги, и где-то вдалеке звучал орган. Она остановилась перед овальным памятником, могилой некоего Роберта Макферсона Кэрнса, майора Королевской конной артиллерии, «покинувшего подлунный мир 18 июня 1815 года в возрасте 30 лет в битве при Ватерлоо.
Этот скромный памятник является верным, но недостаточным свидетельством любви, существующей за пределами этой могилы, и нескончаемой скорби, пока те, кто сейчас оплакивает его потерю, не воссоединятся с ним в благословенном царстве вечности».
Все эти мальчики. Их матери. Вся эта скорбь. И ни намека извинения за нее. Было бы неплохо, если бы хоть где-нибудь, пусть даже на крошечной табличке, было написано: «Извините, мы ошиблись. Весь этот колониализм, империализм, эти убийства детей. Вот ваш Бог. Земли захвачены, ресурсы истощены, патриархат победил».
«Как там мой маленький солдат?»
Кейт захотела вернуть сына. Захотела прибежать в Харблдаун и вырвать ребенка из рук бабушки.
Внезапно стало трудно дышать, и она поспешно вышла через боковую дверь в галерею, где гулял прохладный ветерок. Трава во внутреннем дворике была не по сезону темно-зеленой. Кейт опустилась на вырезанную в стене каменную скамью и сделала пару глубоких вдохов. И тут до нее дошло, почему ей не нравится Лондон. Этот город слишком напоминает ей Оксфорд со всеми его церквями-музеями, туристами и газонами, по которым нельзя ходить. Подумать только, целые поколения студентов плавали на плоскодонках по реке Кэм до впадения в Уз, цепляясь за мечту о Брайдсхеде.
«Ивлин Во – фашист и сентименталист. Ваше мнение?» – вспомнилось ей.
Как же она ненавидела эту чертову книгу.
Послышались шаги. Кейт подняла голову и увидела быстро идущую женщину в мужском пальто, шапочка сдвинута на затылок. Кейт узнала ее – это была женщина из садика – и вжалась в стену, не желая, чтобы ее заметили. Но было уже поздно, Дея увидела ее и направилась к ней.
– О, – произнесла она с широкой улыбкой. – Привет, привет! Кейт, не так ли? Сначала я тебя не узнала. Ты без ребенка?
Она приветливо протянула Кейт руку в перчатке.