Зои рассмеялась, закатывая глаза.
– Я оставлю вас вдвоем, – сказала она, махнув рукой.
Когда Зои ушла, Дея повернулась к Кейт.
– Шоколадное печенье будешь? У меня есть заначка.
– Конечно.
Дея достала из шкафа жестяную коробку.
– Удивительно, какие вещи начинаешь покупать, когда становишься мамой. Я уже и сама забыла, какими вкусными могут быть шоколадные печенья. Итак… – продолжила Дея, – расскажи мне, как у тебя дела, Кейт.
– Я… – запнулась Кейт, застигнутая врасплох и с полным ртом печенья. – Я в порядке, – закончила она.
– И еще. В клубе «Мама» мы говорим правду, – укоризненно проговорила Дея. – Давай я начну первой. Спроси меня, как у меня дела.
– Хм… Как поживаешь, Дея?
– Давай посмотрим.
Дея на мгновение прикрыла глаза.
– Ну, я сплю в среднем по пять часов в сутки. Раньше я спала по восемь и больше часов, а если не высыпалась, то готова была взбеситься. Глубоко внутри я все та же. Не думаю, что смогла полностью измениться с тех пор, как появилась на свет моя дочь. Мое колено периодически распухает. Это старая травма, усугубленная тем, что я таскаю Нору в слинге. Возможно, это была лучшая и самая замечательная идея, когда ей было три недели, но теперь она нравится мне все меньше. Но, увы, это единственный способ ее уложить. Та-ак. У меня огромная грудь. Мне сказали, что после родов она уменьшится, но что-то это все не произошло. У меня периодически отказывает левое плечо. Мне диагностировали синдром перегрузки левой руки, поскольку именно слева я ношу Нору в слинге. Я боюсь, как бы она не упала и не разбила себе голову о мостовую. Меня день и ночь преследуют кошмарные видения: в них моя дочь иногда падает, иногда причиняет себе боль, а иногда кто-то еще причиняет ей боль. Я не могу без слез слушать новости, так что тут же выключаю их. И еще. У меня не было секса с тех пор, как она родилась.
Кейт невольно улыбнулась.
– Ты думаешь, это смешно? – спросила Дея.
Она отхлебнула чаю, а Кейт откусила ломтик шоколада, наполнивший рот вязкой сладостью.
– Есть еще кое-что, но… Знаешь, я могу оставить это до следующего раза. А сейчас, – продолжила Дея, поворачиваясь к Кейт, – лучше расскажи мне, как твои дела.
Кейт приготовила пасту с помидорами, добавила оливкового масла, немного острого перца чили. Лежавший в холодильнике каменный пармезан, о котором она забыла, был натерт сверху. Порция Тома ждала его в маленькой зеленой миске, а для Кейт с Сэмом на столе стояла бутылка красного вина.
Кейт услышала, как открылась дверь, и Сэм зашуршал в прихожей, вешая пальто.
– Чем-то вкусным пахнет, – заметил он, потягивая воздух.
– Я подумала, можно приготовить что-то новенькое, – ответила Кейт, поднимая Тома с пола, где он играл. – Давай, малыш, попробуй пасту.
Паста оказалась удачной. Том не только ел, но и играл с макаронинами, а затем запросто выпил из миски весь оставшийся соус. Когда с пастой было покончено и Кейт с Сэмом выпили по бокалу вина, Сэм предложил искупать Тома. Кейт сидела за столом, наслаждаясь послевкусием вина и слушая, как они хихикают и что-то поют вместе. Когда с ванной было покончено, Сэм передал ребенка Кейт, которая поцеловала его в лобик под вьющимися, еще мокрыми волосами.
– Это мой милый мальчик? – игриво спросила она.
– Переодеть его в пижаму? – предложилСэм.
– Да, давай.
Когда Кейт забрала Тома у Эллис, он был счастлив и вполне спокоен.
Она зарядила посудомоечную машину, вытерла стол и налила себе еще полстакана вина, вспоминая беседу.
– Правду? Да. Мы говорим правду.
Дея произнесла это так, словно хотела услышать конкретный ответ от Кейт. Как будто отклика «Ничего, кроме правды» было недостаточно.
– По правде говоря, я тоже боюсь.
– Продолжай.
– Боюсь всего. Все время боюсь. Боюсь будущего, боюсь изменения климата и возможной войны. Мне одиноко. Мне больно. Я все еще не могу смириться с тем, что они меня разрезали. Я чувствую себя неудачницей. Как женщина, как мать. Я все понимаю неправильно. Мне так стыдно. Я не знаю, откуда он берется, этот стыд, но он всегда там внутри, как большая красная волна, готовая сбить меня с ног. Моей мамы, увы, больше нет. Я скучаю по ней. И понимаю, что всегда скучала по ней. Она совсем не подготовила меня к жизни. Я злюсь, что она оставила меня одну. Я не справляюсь. Никто не говорил мне, что это будет так.
«Я думаю, что вышла замуж не за того человека», – этого она уже не произнесла, зато выпалила все остальное. Стоило словам политься, как этот поток уже было не остановить. А Дея сидела и слушала. Выговорившись, Кейт чувствовала себя пьяной от того, что ее слышали. Это было сродни кислородному отравлению городского жителя на природе.