Ханна позвонила в колокольчик трехэтажного дома, решив для себя, что это даже хорошо, что он чуть менее величественный, чем те, что его окружают. Дверь открыли, и они вошли в черно-белый вестибюль, где стены были украшены фотографиями улыбающихся младенцев, а лестница извилистой спиралью вела наверх, к свету. Они представились, и их проводили в комнату ожидания размером с их квартиру. Напротив друг друга стояли мягкие диваны и угловатые журнальные столики со стопкой журналов. На одном из диванов неподалеку от Ханны и Нэйтана уже сидела пара, на которой они невольно задержали свои взгляды. Пара в свою очередь проводила их взглядом через весь зал.
Нэйтан сидел, скрестив ноги, и его ноги в потертых кроссовках утопали в глубоком ворсистом ковре. В углу булькала кофеварка.
– Пойду выпью кофе, – сказал Нэйтан, вскакивая. – Ты будешь?
– Нет, спасибо, – ответила Ханна, наклоняясь к столу: – Смотри, тут полно журналов.
Она вытащила один и принялась пролистывать его, осознавая, что от волнения дышит быстро и поверхностно.
Нэйтан вернулся с кофе в маленькой пластиковой чашечке.
– Здесь все выглядит ужасно дорого, – проговорил он. – Сколько они берут?
– Семь тысяч, – ответила она тихо, но четко. Он и сам знал, она уже озвучивала ему стоимость.
Он фыркнул.
– Интересно, сколько стоит аренда этого дома? – спросил он. Вопрос прозвучал нарочито громко, и пара в другом конце комнаты подняла головы.
Секретарша тут же высунула голову из-за двери и сказала:
– Доктор Джилиани сейчас примет вас.
Ханна встала, разглаживая юбку.
– Спасибо тебе, Нэйт.
Нэйтан проследовал за ней по лестнице.
– Красивые картины, – ехидно заметил он, когда они прошли мимо ряда мрачных абстракций.
Доктор Джилиани сидел за широким письменным столом в огромном кабинете и был похож на большого улыбающегося медведя. Он пожал им обоим руки
– Рад познакомиться, – произнес он, причем казалось, что он действительно рад. – Садитесь, пожалуйста.
– Итак, – сказал он, – я почитал заметки, которые вы оставили при записи. Знаете, Ханна, немало женщин, подобно вам, не имеют очевидных причин для бесплодия.
Ханна кивнула.
– А то, что вы однажды уже были беременны, даже несмотря на выкидыш, – это хорошо. Хорошая новость заключается в том, что вы все еще можете забеременеть в любое время. Плохая новость заключается в том, что у нас нет ничего, кроме стандартного ЭКО, которое вы уже проходили. Но, – улыбнулся он тут же, – у нас здесь очень хорошее оборудование.
Нэйтан огляделся, ища взглядом это оборудование, но кабинет гинеколога-репродуктолога, несмотря на свои огромные размеры, был почти пуст.
Доктор Джилиани неспешно рассказал о том, что они могут предложить, а государственные клиники не могут. Это и инкубатор «ЭмбриоВизор» с замедленной киносъемкой, и более частые УЗИ, и выскабливание матки, и перенос яйцеклеток в выходной день. Все это в сумме давало 30 % успеха для пациентов возраста Ханны.
– А что такое выскабливание матки? – спросил Нэйтан. – Звучит жестоко.
– Один из методов, – ответил доктор Джилиани. – Доказано, что он помогает при подсаживании эмбрионов.
С этими словами врач протянул через стол листок бумаги, где уже была подчеркнута нужная информация: 32 % наступления беременности, возраст 35–38 лет. Но проценты рождаемости были все же меньше. Стоимость процедур была указана мелким шрифтом в нижней части листка.
– Как насчет рассрочки? – поинтересовался Нэйтан.
Доктор Джилиани невозмутимо улыбнулся.
– Конечно, я могу попросить секретаря подготовить все бумаги.
– Это ужасно дорого, – продолжал Нэйтан. – Разве не так? Зачем столько платить, если мы на 70 % можем потерпеть неудачу?
Ханна впилась в ладонь ногтями.
– Понимаю, – произнес доктор Джилиани, бросив мимолетный взгляд на часы. – Многие наши пациенты пользуются страховкой, чтобы покрыть…
– У нас нет страховки, – перебил его Нэйтан. – Мы верим в национальную систему здравоохранения.
Ханна наклонилась над столом и спрятала листок в сумку.
– Спасибо, – поблагодарила она врача.
– Итак, если вы решите продолжить, пожалуйста, запишитесь на прием у моего секретаря, и мы сразу же начнем.