Но Линдси Маккормак ждала. Она с готовностью протянула руки к пальто Ханны, которое та хотела повесить на дверь.
– Забирайтесь, – повторила она, указывая на кресло у стола.
Ханна сняла туфли и послушно уселась. Как же здесь было холодно. Может, сказать ей, что здесь холодно? На женщине была кофта, но Ханна была в одном только рабочем платье. Она натянула одеяло на колени, чувствуя, как оно электризуется и прилипает к ее колготкам.
– Итак, – спросила женщина, склонив голову набок. – Что привело тебя сюда?
У Ханны пересохли губы. Она их облизала.
– Это очень странно. Вы просто подошли ко мне, и это так не похоже на меня: я почувствовала необходимость позвонить.
Женщина кивнула.
– Я это почувствовала, – сказала она.
– Почувствовала что? – спросила Ханна.
– Твою потребность.
– Потребность в чем?
Женщина помедлила.
– В ребенке.
– А, – только и произнесла Ханна и замолчала, ее трясло от ожидания, от страха.
– Расскажи мне все, – потребовала женщина.
– Я… мы пытались в течение длительного времени. Три года – и ничего. А потом мы начали пробовать ЭКО, и я забеременела. Но потеряла ребенка. А совсем недавно мой муж от меня ушел.
Женщина кивала, как будто ничего из этого ее не удивило.
– Иногда, – сказала Ханна, – я чувствую себя проклятой. Я не знаю, почему я проклята, – она забормотала что-то, какую-то чепуху. Женщина пристально на нее смотрела. Ханна на мгновение замолчала и потом сказала:
– Холодно.
Женщина встала и повернула регулятор радиатора на одно деление.
– У меня днем отопление выключено, – пояснила она.
– А как же клиенты, то есть пациенты?
– Обычно им нравятся одеяла.
– О…
– Хочешь еще одно?
Ханна посмотрела на блестящее и неприятное на ощупь одеяло, лежавшее у нее на коленях.
– Нет.
Линдси Маккормак закатала рукава. Она взяла Ханну за ноги. Руки у нее тоже были холодные.
– Все в порядке, – сказала Линдси. – Я сейчас поработаю над тобой.
– Надо мной?
– Просто откинься назад и расслабься.
Глаза женщины начали закатываться. Она кивала сама себе, как будто ее подозрения подтвердились после осмотра ног Ханны. Теперь глаза женщины были закрыты, она, казалось, к чему-то прислушивалась.
– М-м-м-м… М-м-м-м… – женщина издавала низкий мычащий звук. – М-м-м-м… М-м-м-м… М-м-м-м…
Ханна смотрела в окно на унылый маленький садик.
– Я проклята? – спросила она женщину. – Ты можешь мне сказать, я что, проклята?
Впрочем, Ханна не была уверена, произнесла ли она это вслух или только подумала.
Лисса
В последний вечер актеры собрались вместе, купили лосося, укропа, сливочного сыра, крекеров и водки. По ходу спектакля после своих финальных сцен они шли один за другим в мужскую раздевалку, выпивали и кричали: «На здоровье!» К моменту выхода на поклон все они были уже навеселе, а когда занавес опустился в последний раз, они вернулись в гримерную, все еще в сценических костюмах и заставили Джонни и Хелен, последних из оставшихся на сцене, выпить по три рюмки, чтобы наверстать упущенное.
Пришла Клара и обняла каждого по очереди. Техники сцены пили пиво и сидр, в то время как актеры наливали водку, снова и снова распевая русские песни, – пока к ним наконец не присоединились и техники. Кто-то включил танцевальную музыку, и гримерная превратилась в ирландский паб с его пьяным угаром и громкой музыкой.
Лисса проверила телефон. С четверга она получила только одно сообщение от Нэйтана: «Сожалений нет».
Сначала она восприняла это как вопрос, но потом поняла, что это утверждение и ответила: «Нет».
Музыка изменилась. Грег включил старые танцевальные мелодии 1930-х годов. Актеры разбились на пары и закружились в танце.
– Лисса, – подошел к ней Джонни. – Хочешь потанцевать?
Она взяла его протянутую руку, и он поднял ее со стула. Лисса поняла, что пьяна, и оперлась на Джонни, пока он вальсировал с ней по комнате. Они молчали, она на мгновение прикрыла глаза, наслаждаясь его близостью, его теплом, его запахом табака и мыла.