– А где Нора?
– С Зои. Ее семья приехала к нам на Рождество. Они отличные люди, но уж слишком громкие. А домик маленький. А где Том?
– С Эллис.
– Ну, – начала Деа. – Это был отличный званый ужин. Спасибо.
– Пожалуйста.
– Нет, правда, это стало самым волнительным событием за последнее время. Особенно мне понравилось про страдания солдат, – Дея подняла кружку. – И этот парень… Марк. Мне так нравилось смотреть, как ты к нему пристаешь.
– Я разрушила свой брак, отношения с лучшей подругой и перспективы мужа уйти с низкооплачиваемой работы. Но я рада, что ты хорошо провела время.
– Хочешь чаю?
– Конечно.
Она села на походный стул, а Дея исчезла в сарае.
– Подбрось немного ежевики в огонь, – крикнула ей Дея откуда-то из глубины сарая. – Она хорошо горит и придает особый аромат.
Кейт поискала взглядом кучу, встала и, подняв колючую охапку, бросила ее в огонь, наблюдая, как ветки ежевики скручиваются и сгибаются в пламени. Дея возвратилась с кружкой чая.
– Лимонный бальзам, – сказала она, протягивая ей стакан.
– Спасибо.
– Но еда была отличная. Он – талантливый человек, твой муж. Ты была права.
– Мы можем перестать об этом сейчас говорить?
Кейт отхлебнула чай, зеленый и нежно пахнущий, и всмотрелась в огонь. Здесь действительно сладко пахло древесным дымом и чайки кричали в высоком сером небе.
– Я сегодня ходила в здание сената, – сказала Дея, – проверить, как там студенты. Власти отключили им отопление, – она покачала головой: – Это варварство. Я принесла им пару одеял. Они просят больше.
– Они должны выйти, – угрюмо сказала Кейт.
– Да? – удивилась Дея. – Это еще почему?
– Что они собираются изменить? Что вообще можно изменить?
Дея пристально на нее посмотрела, и у Кейт снова появилось тревожное чувство, что она читает ее, как книгу.
– Ты же знаешь, как это бывает, – пожала плечами она, – молодые люди становятся старше и чаще идут на компромисс. Вот что происходит. Мы прекращаем бороться. Мы капитулируем. Мы становимся частью проблемы.
– Правильно, – ответила Дея.
– Голосование окончено. Тори победили. Если студентам холодно, они должны пойти домой, увидеть родителей, согреться. Ты так не думаешь?
– Нет, – ответила Дея. – Я не уверена, что так думаю. Кстати, я не уверена, что и ты думаешь именно так.
Она подошла к куче, взяла охапку ежевики и скормила ее огню, глядя на Кейт сквозь пламя.
– Значит, ты пошла на компромисс? – сказала Дея. – Поэтому ты так говоришь?
– Смотри, – Кейт подняла рукав, показывая свою татуировку. – Это было сделано в знак обещания, и я его нарушила. Это все, что тебе нужно знать.
Дея присела на корточки и стала тыкать палкой в огонь, переворачивать большие бревна и сгребать горящие угли.
– Я ценю поэтичность этого жеста, – тихо сказала она, – но думаю, что тебе, возможно, придется придумать более сильный аргумент, чтобы выиграть этот спор.
Она встала, обтерла руки об комбинезон, подошла к Кейт и присела рядом:
– Я хотела сказать тебе, что у меня есть работа, там в университете. Вакансия временная, подмена сотрудника в декретном отпуске, но я подумала о тебе.
– Что за работа?
– Агитационно-просветительская деятельность по всему Кенту. Ходить по школам, помогать старшеклассникам, которые хотят стать абитуриентами и студентами. Совсем недалеко от тебя один из самых бедных районов Англии – Шеппи, Медуэй. Я уверена, что это занятие тебе подойдет. Оно может оказаться творческим делом, если ты немного подумаешь об этом.
– Значит, бедные дети все же могут поступить в университет, а потом останутся в многотысячных долгах, когда окончат учебу?
– А что бы ты предпочла? Чтобы они вообще не учились?
Кейт промолчала.
– В любом случае, в этом году собеседования начнутся раньше обычного, они хотят, чтобы новый сотрудник приступил к работе уже весной.
Кейт отвернулась к огню.
– Ты кто? Мой карьерный консультант?
– Нет, – ответила она, подбрасывая ветку в огонь, – просто друг.
Ханна
По дороге к Джиму и Хейли Ханна сидела в машине на заднем сиденье позади матери. Прислонившись головой к окну, она наблюдала, как окраины города уступают место деревням, а затем вересковым пустошам и сухим каменным стенам, покрытым снежной пылью. Время от времени отец тормозил, чтобы не сбить оказавшуюся на дороге куропатку или овцу.