– Лисса, – произнес преподаватель. – Пожалуйста, постарайтесь не шевелиться.
В аудитории раздался тихий кашель, и Лисса, подняв взгляд, уперлась во взгляд молодой женщины. Ей, наверное, лет двадцать или около того. Красивая, точеная, словно серьезная маленькая кукла.
Лисса представила себе ее тело под одеждой – гладкое, как у алебастровой статуи. Интересно, о чем она думает, когда смотрит на Лиссу?
Думает ли она о том, почему эта взрослая женщина все еще практикует такое занятие в ее-то возрасте?
Смотрит ли она на изгиб живота Лиссы? Думает ли о том, есть ли у нее дети?
Лисса перевела взгляд на другую молодую женщину, которая пристально смотрела на ее бедра, делая большие мазки углем. Какое у нее кукольное, бесстрастное лицо!
«Все, что я есть, – подумала Лисса, – это набор линий». Внутри нет ничего реального. Совсем как те устрашающие тела, которые рисовала ее мать много лет назад на тротуарах Тафнелл-парка. Те протестные рисунки стали как будто пророчеством. Остался только контур.
Внезапно у нее закружилась голова, и она снова пошевелилась. С другой стороны аудитории донесся громкий ропот.
– Извините, – проговорила Лисса. – Я плохо себя чувствую.
Она встала и, закутавшись в халат, вышла в коридор и прижалась щекой к прохладной стене.
Ханна
Аэропорт Гатвик, раннее утро. Ханна чувствовала себя так, как, наверное, чувствует только что очищенная устрица. Мир давил на нее: женщины на каблуках и в пальто, почти бегущие люди, которым не терпится оказаться где-то еще. Ханна чувствовала себя одновременно невидимкой и кем-то слишком заметным в своей непромокаемой куртке и прогулочных ботинках.
Ей тридцать семь, это уже средний возраст. Она не знала, что хуже, – когда мужчины смотрят на нее или когда нет. Кончиком большого пальца она провела по отметине, оставленной обручальным кольцом, – по этой маленькой бороздке. Гребень мозолистой кожи, за которым – пустота. Правда, мозоль почти исчезла, хотя палец все еще возвращается к ней, как язык к щели, где раньше был зуб.
В порту Абердин ей придется ждать стыковочного рейса в течение часа. В аэропорту полно людей. Мужчины с внешностью полицейских, хотя и менее подтянутые. Многие из этих лысеющих краснолицых гигантов поглощают свои завтраки в баре, запивая их пивом. Ханна их избегает, просматривая стенды, думая, не купить ли журнал, но все они кажутся ей одинаково нелепыми, и она переходит к книгам. Она уже несколько месяцев ничего не читала. То, что раньше казалось безобидным занятием, теперь превратилось в сплошную муку и пустую трату времени. Она теперь не хотела читать ни о любви, ни о детях, ни о неверности. Ханна рассеянно брала с полки путеводители и возвращала их обратно. Ей не нужен путеводитель. Она способна была ориентироваться интуитивно. Была способна на спонтанность. В конце концов она купила «Эмму» Джейн Остин и бутылку воды. Она уже читала эту книгу. Она уверена, что в ней нет ничего про детей.
Самолет на Оркнейские острова оказался совсем маленьким. Дождь барабанил по иллюминаторам. Ханна положила сумку под сиденье и огляделась вокруг. Незнакомые люди приветствовали друг друга, как старых друзей. Когда дверь вот-вот должна была закрыться, в самолет вбежал один из мужчин, обедавших в баре. Он часто дышал. Здоровяк поприветствовал пожилую даму по другую сторону прохода от Ханны, прежде чем занять свое кресло на пару мест впереди. Волосы у него были короткие и аккуратные, и двигался он с удивительной точностью человека, знавшего, что сейчас утро и он пьян.
Над волнующимся морем сквозь разрывы облаков показался первый проблеск островов. Можно было разглядеть землю. Когда самолет накренился, Ханна увидела, что идет дождь и дороги внизу почти пусты.
Еще не полдень – слишком рано, чтобы заселяться в отель, и поэтому она взяла напрокат машину и решила объехать остров. Облака стали рассеиваться. Ханна знала, что больше всего достопримечательностей находилось примерно в сорока минутах езды. Там и погребальная камера, и стоячие камни. Она могла увидеть их, прежде чем опять зарядит дождь.
Она проехала через город, любуясь большим собором из красного кирпича, каменными фасадами домов и огромным супермаркетом по пути на север. Пейзаж показался Ханне пасмурным и каким-то унылым. В машине играло радио – пустая болтовня, перемежающаяся попсой. Ханна поискала другие станции, но услышала только шипение, так что радио пришлось выключить. Она ощущала смутное, но нарастающее чувство разочарования, ведь она ожидала увидеть что-то скалистое, величественное, чтобы масштабы затмили ее внутреннюю тревожность. Но на острове не было видно ни холма, ни дерева, только колючую траву и разбросанные по камням домики. Она была вынуждена признать, что здесь довольно уныло.