Сару навещали друзья. Некоторых из них Лисса не видела почти тридцать лет – Джун, Каро, Инну и Рут. Они собирались вокруг кровати Сары, и Лисса оставляла их наедине. Иногда из комнаты раздавался хриплый дикий смех. Иногда они пели.
Пока Сара спала, все сидели вокруг кухонного стола. Друзья Сары уговаривали Лиссу посидеть с ними. Пили вино, некоторые чай. Старые знакомые гладили ее по щекам и со слезами на глазах целовали в лоб. Все говорили, как сильно она похожа на свою мать. На прощание они сжимали Лиссу в объятиях. Она знала, что многие из них пережили тяжелые болезни, а некоторые и своих детей. Наверное, их немало, этих женщин с измученными жизнью телами и душевными ранами.
Лисса восхищалась ими, этими женщинами поколения ее матери, они казались ей сияющими созвездиями. Эти женщины, опекуны, защитницы. Что будет с миром, когда их не станет?
Когда они уходили, в доме становилось удручающе тихо.
Под летним солнцем Лисса поехала на велосипеде обратно вдоль канала в Хакни, упаковала в коробки вещи со съемной квартиры, которые загрузила в арендованный фургон и отвезла на склад на север. Потом она вернулась в квартиру, почистила духовку и помыла окна. Выкурив последнюю сигарету на широких каменных ступенях своего дома, она бросила ключ в почтовый ящик дома агента по недвижимости в лондонском квартале Стэмфорд-Хилл. Взяла такси до Тафнелл-парка и поехала с тремя маленькими пакетами своих вещей.
Она перебралась на чердак, где спала на матрасе. Ей нравилось спать наверху, хотя в это время года там было жарко. Старый стул из детства все еще был здесь, и она сидела на нем, читая книги, пока Сара отдыхала внизу. Лисса бродила вдоль книжных полок своей мамы, вытаскивая наугад книги и читая их: Карсон Маккалерс, Эмиль Золя, Кэтрин Мэнсфилд. Во многих книгах она встречала пометки своей матери, некоторые со времен ее работы учителем английского языка, некоторые даже с той поры, когда она еще трудилась над университетским дипломом. Было что-то трогательное в чтении этих книг после нее, вместе с ней. Лисса чувствовала энергию молодости в каракулях матери, составляющую ей компанию здесь, пока Сара спит внизу.
Однажды днем, когда Лисса сидела наверху и читала, ей пришла в голову одна удивительная мысль, и она позволила ей поселиться в своем сознании, свыкаясь с ней и оценивая со всех сторон.
По утрам она поливала в саду. «Поливать надо рано, – говорила ей Сара, – когда не так жарко, чтобы не сгорели листья». Лисса стояла в теплице в глубине сада, вдыхая насыщенный запах помидоров и зелени. Она смотрела на дом, на спальню Сары, где все еще были задернуты шторы и спала ее мать. Лисса шла по саду привычным путем, поливая растения из старого шланга. У нее начали появляться свои любимцы. Вот манжетка обыкновенная, на больших листьях которой, словно ртуть, стояли серебристые капельки воды. Вот душистый горошек, бегущий вверх по шпалере. Лисса наклонилась, взяла усики горошка между пальцев и погладила их кончики, наблюдая, как они тянутся к жизни. Она безуспешно пыталась подстричь газон старой косилкой, зубцы которой заржавели и нещадно закусывали траву.
Долгими светлыми вечерами они сидели в комнате Сары, читая ей. Сара любила, чтобы ей читали. В основном это были стихи. Как она говорила, «стихи – лучшее по соотношению цены и качества. На Братьев Карамазовых сейчас нет времени». Сара снова и снова посылала Лиссу и Лори к книжным полкам, помня, где что стоит. Она относилась к поэзии как к лекарству и знала, что ей сейчас нужно.
Она просила Шекспира, и Лисса с Лори по очереди читали ей сонеты. В одно солнечное воскресенье у Лиссы появилась идея: она позвонила Джонни, который вскоре приехал свежевыбритым, принес цветы и пирожное, хорошее вино и кофе. С ним они прочитали «Антония и Клеопатру» до конца, по очереди сменяя друг друга. Это заняло весь день, но это был один из самых приятных дней, которые она могла вспомнить. Большую часть времени Сара просидела с закрытыми глазами. Иногда Лисса присаживалась рядом, брала ее за руки, которые Сара время от времени сжимала.
После чтения Джонни помог вынести Сару в сад. Это был первый раз за неделю с тех пор, как она встала с постели. Когда Лисса и Джонни поднимали ее, Лисса заметила, какой легкой стала ее мама. Лори исчезла на кухне, чтобы зажарить цыпленка.
– Принеси, пожалуйста, мой альбом для рисования, – попросила Сара, когда села в кресло. Лисса нашла альбом, по просьбе матери принесла банку с угольными карандашами. Она села на скамейку позади Сары и наблюдала, как уголь в ее руке легко скользит по бумаге, а за быстрыми чертами наброска проступает сад. Джонни дремал в шезлонге, кошка Руби вытянулась животом вверх на солнце.