- Павел Петрович, - вдруг с вежливой вкрадчивостью встрял ОН. - Снимите волосок с губы...
Павел Петрович машинально пощипал губу в поисках...
- Чтобы он не мешал вам пиздеть, - отчетливо произнес ОН.
- Что-что? - недослышал я.
- Выключи кипятильник...
В наступившей тишине было слышно, как всхлипывал доктор.
- Не хочу про эволюцию! не хочу про мутацию!.. Про диплодоков хочу! они были веселые, добрые, радовались жизни... любили танцевать...
- Ну да. Белокурые, голубоглазые...
На том берегу что-то сверкнуло, потом еще раз. В наступающих сумерках было не разобрать. Неужто высекают искру?
- Что ты сейчас сказал?? - Я не узнал своего голоса.
- Я просто сказал, не забыл ли ты выключить кипятильник...
- А разве ты его не выключил?
- Я не выключал.
- Точно?
- Точно.
Это вспыхивали глаза! Глаза вожака на том берегу... Но как ярко!
- Не может быть, чтобы ты меня не съел... - доносилось из кустов.
- И даже на необитаемом острове не съел бы! - Гордость звучала в голосе.
- Брезгуешь?'
Трещали кусты, сверкал глаз вожака, на подоконнике раскалялась выкипевшая джезва... Я, ОН, ПП и ДД.
- Запрет на то или иное мясо, табуирование тех или иных животных, по сути, та же мембрана, предзапрет, чтобы не есть мясо человека...
- Мембрана из бифштекса?.. Ха-ха. Нет заповеди "не ешь", есть заповедь "не убий".. Почему число заповедей не соответствует числу смертных грехов?..
- Если это чревоугодие, если ты торчишь на этом мясе, только тогда это смертный грех... Надо страстно хотеть съесть человека!
- Чревоугодие - это не гурманство...
- Человек как башня... Недаром прямоходящий, вертикальный... Зверь - тот всегда очи долу... Башня же у нас - с дырами, рот, нос, глаза, уши, прочее... Семь дыр для семи грехов... Дыры вооружены мембранами... Заповеди, запреты, табу, целомудрие... Если мембрана прорвана, человек разгерметизирован - в дыру свободно входит искушение, грех, зло, дьявол... Вот именно он штурмует... Тараны, приставные лестницы... Поджог... Человек возгорается изнутри... Пожар... Башня пылает... Из окон и бойниц сыплются искры и вырывается пламя... У Брейгеля эти башни, у Босха... сколько хотите...
- Соответствует ли количество дыр числу грехов?
- Если считать пару за единицу, то - шесть. А грехов - семь.
- В глазах нет дыр.
- В детстве я был уверен, что зрачок - дырочка, даже пробовал перед зеркалом иголочку туда ввести...
- Ну и как?
- Побоялся. В зеркале все наоборот.
- Человек несовершенен, потому что должен себя совершить. Сам. С Божьей помощью, конечно. Это не приговор - быть человеком, а назначение.
- Не хотите же вы сказать, что человек - это профессия?
- Именно что хочу.
- Профессия... назначение... башня... еще скажите, скудель греха. Дыры... Прав доктор, червь изобрел наше тело.
- Я раб - я царь, я червь - я бог!..
- Дыры же - две. В одну входит, в другую выходит.
- Человека же два... Един был мытарь, а другий фарисей...
- Вы фарисей, Павел Петрович!
- Это я-то?! Да кто больше мытарствовал моего!..
- Это все равно, в какую дыру вам гордыня залетит. Нечем хвастаться. Нынче фарисей куда больше мытарь, чем вы. Фарисей стал мытарем, а мытарь - фарисеем.
- Два человека вошли в храм...
- И оба не вышли.
- Нет, именно оба вышли. Два мытаря вошли в храм, а два фарисея вышли.
- И получился Прометей!
- Не Прометей, а Данко. Прометей был до Рождества Христова.
- А пошли бы вы ... со своим прогрессом! Колесо, огонь, рычаг... Рабство вот единственное изобретение человека.
- Прометей изобрел не огонь, а самогонный аппарат. Поэтому у него были нелады с печенью. Цирроз - в переводе "орел".
- С какого? .
- С медицинского.
- "Сидеть орлом" - оттуда же?
- Не исключено. Пьянство - это чревоугодие?
- Спорный вопрос. "Ешьте, пейте. Это тело Мое и кровь Моя"... Кто сказал?
- С одной стороны...
- С одной стороны не бывает. Дыры же - две...
- Только одна сторона и есть. Как там? "Пока не станет живое мертвым, а мертвое живым"...
- Внешнее - внутренним, а внутреннее - внешним...
- Мужчина - женщиной, а женщина - мужчиной...
- И это уже было?..
- А как же. Все - было. Это вам только кажется, что вы выворачиваетесь наизнанку, - не видать вам Царствия Небесного как своих ушей!
- Ухо-то хоть - дырка?
- Молотите черт знает что, а сами отняли мясо у детей, вино у стариков, а фрукты у обезьян!.. И Бога своего вы съели.
- То есть как - съели?
- Буквально. Как тело. Он опустился, и вы Его съели.
- Заткнешься ли ты наконец?!
- Съели! съели!
- Не богохульствуй, дурак!
- Фарисей! Ненавижу...
Я рванул за НИМ. ОН ломился сквозь кусты с треском зверя, уходящего от погони. Крупный экземпляр, однако... Вдруг стихло, стемнело, на четвереньках я шарил вокруг, словно очки потерял. Вдруг слышу...
На четвереньках, всхлипывая, некрасиво отставив задницу, уткнувшись мордой в прелую листву...
- Господи! если я формула, то проклинаю Тебя, чтобы продолжать верить в Тебя.
- Господи! если Тебя нет, то проклинаю Тебя, чтобы Ты был хотя бы в проклятии моем.
- Господи! если Ты есть и я не формула, то не слишком ли это много для счастья?..
"Все именно тогда произошло..." - вспомнил я, скрипя колесами по шоссе. Пустыня продолжалась. Песок летел все крупнее и все звонче бил в стекло. И тогда, сравнивая ту тишину и эту, тот шорох опавших листьев с этим шепотом песка, то ожидание и это - и находя их одинаковыми, я понял, что я жду и чего. В моем невоенном мозгу такая догадка была ослепительной: я их так же никогда не видел на воле, танков, как и обезьян... Я понял, что передо мной по шоссе прошли танки. Это они перемолотили асфальт и подняли в небо пыль и песок...
Именно тогда все произошло. ОН порывался на тот берег с ящиком продуктов, кормить обезьян. Павел Петрович учил блевать доктора Д. Валерий Гививович обнимал Миллион Помидоров... А у меня в глазах стояла пылающая башня, из всех дыр которой вырывался огонь, и была эта башня - гостиница "Абхазия". Рукописи замечательно горят, и пожар начинается с рукописи! Особенно когда вокруг нее такая большая фанера...
На обратном пути Павел Петрович еще что-то доплетал об опустившемся Боге. Что поскольку мы не исполнили назначения, а Он уже дал нам свободу выбора, то Он уже не в силах ни вмешаться, ни поправить, но и не снимает с себя ответственности. Он послал нам Сына Своего, и мы не поняли, мы отчислили Ему небеса и храмы, а сами продолжали. И Ему ничего не оставалось как разделить нашу участь, спуститься к нам и раствориться в нас. В этом смысле Он среди нас. И может даже, один из нас. И мы никогда не знаем, с кем имеем дело, при встрече с каждым человеком - не исключено, что с Ним...
А я понимал, что все кончено, что сгорела не просто гостиница и не просто рукопись, а живые души... Империя кончилась, история кончилась, жизнь кончилась - дальше все равно, что. Все равно, в какой последовательности будут разлетаться головешки и обломки и с какой скоростью.
Как-то все стало слишком ясно, про будущее.
Безразлично. Безразлично, что теперь будет. Потому что того, что было, уже не будет никогда. Когда исчезает то, что было, вместе с ним исчезает и то, что будет, потому что в том, что будет, не будет содержаться и атома от того, что было. Тебя не будет. Какая разница.
И когда я наконец увидел первый танк и когда я увидел догорающую "Абхазию", когда я уперся в этот бронебархан и когда жар пожара остановил меня, то ли песок попал в глаза, то ли дым, - но мне стало настолько все равно, настолько не жаль себя, что я заплакал.
- И это ты думаешь про себя, что лишен тщеславия? - услышал я обрыдлый ЕГО голос.
- Тщеславие-то тут при чем?! - тут же завелся я.
- Да я ни разу тебя в таком горе не видел.
- Если бы это были сапоги... Разве не имеет права ремесленник плакать над разбитой вазой?
. - Работы - да, жалко. Только какая это работа? Ты же кайф словил? словил. И все тебе мало; ты жаден.
- Жаден, ладно. Но не тщеславен же!
- Какой ты у меня чуткий да обидчивый. Слова тебе не скажи.
- Так ведь неповторимо же! Я же не говорю: хорошо. Неповторимо!
- Нет, не труда тебе жаль. Когда ты трудился? Тебе лотерейного билета жаль. Который мог бы наконец выпасть. А вдруг, чего не бывает... авось наконец гениально и переживет тебя, переживет века... Сам знаешь, что это не так. Ну а вдруг все-таки? А вдруг не бывает. Кстати, ты злоупотребляешь этим словечком вдруг.
О ,ОН умел меня завести!.. Я и завелся с полуоборота.