С Мальтом у него никогда не ладились хорошие отношения, да и с Арахной. Тяжелый человек по своему характеру, он был сейчас хорошим и верным другом. Впрочем, дружба такая бывает лишь раз – подле эшафота. Именно в этот момент усмиряются былые страсти и приходит неловкое перемирие.
-Тебя к нам посадили или ты с визитом? – усмехнулась Арахна, узнав Персиваля.
-Не каркай, - попросил Персиваль. – Знаете, сколько за вас бумаги разгребать? Столько труда!
-Бедненький! – с непередаваемой информацией посочувствовал Мальт. Арахна не выдержала, прыснула. Когда отправляешь на смерть, когда казнишь, когда видишь смерть – не боишься ее для себя. Смиряешься безвозвратно.
-Тьфу, - ответствовал Персиваль, - вас скоро обезглавят, а вы тут шутки шутите!
-А еще разговоры разговариваем, - серьезно согласился Мальт.
-А что ж, рыдать теперь? – поинтересовалась Арахна одновременно. – Так поздно! Теперь только молиться.
-Помолились бы, - одобрил Персиваль. – Может, зачтет Луал на суде своем, в чертогах.
-Да мы ни одной молитвы уже не помним, - ответил за обоих Мальт.
А Арахна не забыла добавить:
-Медер был жрецом, но это его не спасло. Может быть, Луал оглох к нашим мольбам? Или не слушает тюрьмы?
-Так, - обозлился Персиваль, - некогда мне тут с вами! Хорошая новость: вас казнят твердые руки.
Арахна всегда требовала от палачей милосердия, потому что знала, что убить можно по-разному. Твердые руки и множественные хитрости, как крюки, иглы, перемычки собственного изготовления были ее целью. Но она сейчас не могла воздействовать на свою казнь и надеялась, что хотя бы руки окажутся твердыми.
-Да, - подтвердил Персиваль, -я позаботился. Нашел воина. Он был уже палачом. Трезвенник. Снесет ваши головы одни ударом.
-Хорошо, - Арахна пожала плечами, - спасибо.
Персиваль ожидал другой реакции. Не такого равнодушия к смерти. Он оглядел обоих и спросил:
-Может, еще чего хотите?
-Я ничего не хочу, - ответил Мальт, - только…о моем сыне?..
-Понял, - кивнул Персиваль, прикладывая палец к губам, - не беспокойся. Арахна, а ты?
-А у меня нет никого, - Арахна пожала плечами, - ни приемного отца, ни настоящего. Ни семьи, ни животного даже…жила Арахна и нет ее. И никто не вспомнит.
-Ну, - Персиваль вытащил из кармана тонкий нож с острым лезвием, вызвав немое оживление, - можно я на память прядь волос твоих отрежу? Чтобы точно знать. Что ты была?
Арахна молча повернулась к Персивалю спиной. Он неловко пропустил пару локонов сквозь пальцы, невольно вздрогнув от того, что очень скоро придет помощник палача и отрежет их, а после и голову ей отрубят. А волосы молодые, крепкие, мягкие.
Легкие ветерок и мягкое касание металла ощутила Арахна и вздрогнула сама:
-Ай!
-Это репетиция, - фыркнул Мальт.
-Спасибо, - тихо ответил Персиваль, и Арахна отстранилась от него. – Я знаю, ребята, что у нас с вами не ладилось, но… вы молодцы. Вы сделали то, что могли. Наше королевство вас не забудет.
-Забудет, - возразил Мальт. – Уже завтра.
-Не вспомнит, - подтвердила Арахна. – Как мы забыли других…
Постояли в молчании. Что еще тут скажешь? Просить прощения и отдавать последние распоряжения глупо. Все уже сказано или уже не будет никогда сказано. И ни к чему. Слова – это магия, но тишина – это настоящее чудо.
-Мне надо идти, - сказал Персиваль и не двинулся с места.
-Иди, - согласилась Арахна.
-Ступай, - подтвердил Мальт.
И снова тишина, нарушаемая лишь еще далекими шагами приближающихся стражников.
-Прощайте! – Персиваль решается и, круто повернувшись, выходит за грань смерти. Арахна и Мальт уже мертвы, хоть еще дышат. Чуда не будет, Луал не спасет их, не сжалится. Не заслужили.
Тишина, ни слова. Персиваль уходит, не обернувшись.
Мальт приближается к Арахне и своей ледяной рукой сжимает ее такие же ледяные пальцы, передавая этим и все непрожитое, и все несказанное и все сочувствующее. Арахна кивает, смиряясь.
***
Дрожат решетки, снова соединяя смерть и жизнь. В последний раз для Арахны и Мальта, в очередной для стражников. Уходят советники, но кто считает горожан, солдат, низших жрецов, крестьян? Кто считает жертвы и знает всю кровь королевства?
Все для блага – сегодня только такой посыл, но что скажет история королевства о действиях короля Мираса, да будут дни его долги, после его кончины? Или, хотя бы, завтра?
Конец