Справедливость упрека больно задела Мелли. Она и в самом деле не дала Дику возможности защитить себя! А если она судила несправедливо, как он сейчас?.. При этой мысли у Мелли голова пошла кругом.
– Дик, ты должен меня выслушать! – Мелли шагнула вперед и робко коснулась рукой его спины.
Ладони, скользнувшие под блузку… руки, обнимающие за талию… груди, прижатые к его груди… Поток дурманящих картин и образов нахлынул волной, подчиняя сознание и волю… Дик резко развернулся, словно его ударили. На лице его читалось такое отвращение, что Мелли закрыла рот ладошкой, подавляя крик.
– Нет, это ты меня послушай! Ты никогда не задумывалась о последствиях своей подлости? – Молчание Мелли подтверждало худшие его подозрения. – Думаешь, я по доброй воле не рассказываю о Нике? Думаешь, мне легко удержаться и не похвастаться: мой сын освоил велосипед! Или: мой сын забил свой первый гол в матче с соседней школой?!
– Не погашаю…
– Ты и не пыталась меня понять, – мрачно напомнил Дик. – Нам было по восемнадцать, когда Мэрилин забеременела. Восемнадцать! Боже! – простонал он. – Мы были молоды, но не настолько глупы, чтобы не понять: на наши средства семью содержать невозможно. Поначалу я помогал деньгами, а ее мать присматривала за ребенком, пока Мэрилин заканчивала школу. Я виделся с Ником так часто, как только мог. – Маска равнодушия исчезла; перед Мелли был глубоко страдающий, очень ранимый человек. – Мэрилин вышла замуж семь лет назад. Славный у нее муж, и притом хороший отец – куда лучший, чем я. – В голосе Дика звенело неподдельное отчаяние; как Мелли хотелось обнять его и утешить! – Их тоже можно понять. Я врываюсь в дом, осыпаю малыша подарками, но вся будничная рутина отцовства ложится не на мои плечи. Ребенок сбит с толку: у него два отца; впрочем, Ник был слишком мал, чтобы осознать это. К тому времени я уже создал себе имя, и Мэрилин с ужасом предвкушала, как в один прекрасный день репортеры сбегутся к ее порогу. Бедняжка не из тех женщин, которые с радостью прочтут свое имя на обложках бульварных газет.
– Ты отказался от ребенка, чтобы защитить его?
Ох, что она такое натворила! Мелли не смела, поднять глаз.
– Видит Бог, я не хотел. Когда Мэрилин впервые об этом заговорила, я вскипел праведным гневом. Но затем трезво оценил ситуацию и понял: она права, я веду себя как последний эгоист, думаю о себе, а не о Нике. Я слежу за его жизнью, но издалека: Мэрилин держит меня в курсе. Шлет мне фотографии, школьные отчеты…
Мелли проглотила комок в горле. Этот сухой, невыразительный рассказ заключал в себе душераздирающую трагедию.
– Мне так жаль, Дик…
Он вскинул голову и прорычал:
– Жаль?! Не поздно ли?
Услышав покаянные слова, Дик, похоже, решил, что преступница созналась в содеянном, но ослепленная горем Мелли не стала его разубеждать. Она и впрямь виновата… Виновата в том, что не поверила любимому. Наверное, следовало возмутиться, но стыд и раскаяние лишили ее дара речи.
– Но ведь газеты пока молчат?
– А что такое? Тебе не терпится полюбоваться на результаты своих гнусных происков? Говорю тебе: как только фильм выйдет на экран, желтая пресса возьмет меня в оборот, бульварные писаки просто ждут нужного момента. А пострадает ни в чем не повинный ребенок!
– Неужели ты веришь, что я на такое способна?
– Полагаю, тебе хотелось побольнее меня ранить и ты сделала первое, что пришло на ум. Пойди скажи Нику, что ты не рассчитала удар, когда его задразнят в школе! Извинись перед семьей, которую разбила, и скажи, что все вышло нечаянно!..
– Но разве я одна знаю про Ника? – отчаянно оправдывалась Мелли.
– Не одна, но ты единственная, кому я не доверяю.
Мелли отпрянула, словно от пощечины. Встретив ее отчаянный, загнанный взгляд, Дик поневоле испытал жалость. Как ему хотелось утешить интриганку, превратившую его жизнь в ад! Достойное завершение длинного списка сумасбродств, что значатся на его счету с тех пор, как он впервые увидел Мелани Мюррей! Давно пора понять: эта особа бессовестно обвела его вокруг пальца!
– Я тебя не осуждаю. – Мелли с достоинством выпрямилась.
– Как великодушно с твоей стороны!
– Но тебе следует узнать вот что… – Наверное, неразумно рассказывать ему про Пола и ребенка сейчас, когда Дик одержим жаждой мести, но следует искупить свою вину хотя бы отчасти! – Ты поймешь, почему я так болезненно восприняла разоблачения Памелы. – Памела! В памяти воскресла злорадная улыбка соперницы. Мелли тут же решила, что собственная исповедь может и подождать. – А тебе не приходило в голову, что это Памела?
– Не пытайся вывернуться, Мелани. Памела знает про Ника вот уже больше года. С какой стати ей проболтаться именно сейчас?
Отвергнутая страсть, мысленно ответила Мелли, но предпочла промолчать. Дик напрочь лишен тщеславия: девицы вздыхают и закатывают глазки, а он ровным счетом ничего не замечает. Одной больше, одной меньше… Мелли зажмурилась, гадая, с чего начать.
– Я совершила нечто постыдное…
– Если тебе нужно исповедаться, сходи в церковь, – грубо оборвал ее Дик. – От меня ты отпущения грехов не получишь.
– Ох, Дик! – Мелли до боли закусила губу, и взгляд его поневоле задержался на алой капельке крови, что выступила да ранки. – Ты не можешь договориться, чтобы статью не публиковали?
– Ты меня переоцениваешь. Если уж колесики закрутились, машину не остановишь.
Она слизнула алую каплю языком, и Дик глубоко, прерывисто вздохнул.
– Сознайся, Мелани, ты разбиваешь жизнь всем своим поклонникам или удостоила такой чести только меня? Не следует ли мне предупредить твоего Адониса?
Мелли недоуменно подняла глаза.
– Не понимаю…
– Я ждал тебя у больницы. Надеялся застать тебя одну, но тут подоспел воздыхатель. В серебристом «мерседесе», – цинично добавил актер. – Он, верно, и привез тебя домой.
Боже, что за вздор!..
– Человек, о котором ты говоришь, вовсе не мой ухажер. Он женат.
– Судя по тому, как красавчик вокруг тебя увивался, за долговечность его брака я не поручусь. – Дик мог поклясться, что на лбу его переливается неоновая надпись: «ревнивый дурак». Во взгляде Мелли читалось сострадание, и Дику отчаянно захотелось разбить что-нибудь. Ног только жалости ему не хватало!
– Я посадила мальчишек в ванну. Ты не при смотришь за ними, дорогая, пожалуйста? взмолилась Лили, просовывая голову в дверь.
– С удовольствием! – Мелли воспользовалась возможностью спастись бегством. Менее всею ей хотелось объясняться с сестрой: деликатностью Лили отнюдь не отличалась.
На середине лестницы Мелли нагнал Дик.
– Твоя сестра велела мне составить вам с малышами компанию.
– С нее станется! – Мелли в очередной раз подумала, что в положении единственного ребенка в семье есть своя прелесть. – Ты мог бы и отказаться!
– Храбрости не хватило.
– Просто в толк не возьму, как Тимоти с ней управляется! – Мелли распахнула дверь в спальню близнецов и двинулась к ванной комнате, осторожно перешагивая через завалы игрушек.
– Они на грани развода?
Мелли весело рассмеялась.
– Они вот уже десять лет наслаждаются медовым месяцем, и конца ему не предвидится. Любовь с первого взгляда, знаешь ли. – Она убрала с дороги красный грузовичок. – Милые бранятся – только тешатся; я бы и дня не выдержала, а им все нипочем. Мальчики, прекратите! – На кафельном полу уже стояли лужицы.
Опустившись на колени у ванны, Мелли собрала резиновые игрушки и бросила их племянникам.
– Эй, на вас воды не напасешься! – Она поднялась на ноги. Светлые локоны растрепались и теперь обрамляли нежное личико ореолом мелких кудряшек. – Ты можешь идти. Я не стану ябедничать Лили.
– Однажды я помогал купать Ника. – Голос Дика горестно дрогнул, и у Мелли от жалости сжалось сердце. – И не жаль тебе отказаться от всего этого ради своего женатого красавца? Семья, дети…