— Лев Глебович.., — подала она голос…
— Погоди, мелкая! Бородатый? Ночью? В костюме? Бежевом? — Федотов изо всех сил напрягал память, которая последнее время его подводила. — А где видел?
— Рядом с домом персонала. У него еще вид был такой при этом – вороватый… Словно он не здешний.
«Не здешний…
Да, он не здешний… Все сходится… Боже… С лопатой…»
— Лев Глебович! — фактически закричала она, силясь привлечь к себе внимание владельца.
— Чего тебе, мелкая? Не видишь, взрослые мужики разговаривают? Ну не лезь! – Лев изо всех сил напрягал память. Кого-то это описание ему напоминало. Но вот кого?
— Лев Глебович… Это мог быть Семён Ильич. Поставщик наш.., — Ксюша смотрела ему в глаза, надеясь лишь на то, что Лев в очередной раз не встанет в позу, что услышит ее.
— Сыровар твой? — задумчиво переспросил Федотов. — А ведь дело говоришь… Они ведь друг другу лещей раздавали на днях…, — он на секунду замолк и продолжил, обращаясь к егерю: — Останешься здесь. Будешь помогать искать. Собаку свою, как ее там, приведи, болота с ней обойди. А ежели чего – опознаешь мне этого копателя. А ты, — повернулся он к старшему инженеру — Накорми. Мне в строю нужен живой егерь, а не полуживой! Мелкая, пошли!
Возражений МихМиха они уже не слышали.
***
3 часа Юре потребовалось только на то, чтобы ослабить веревку на запястьях настолько, чтобы можно было освободить руки. Фермер несколько раз за день заглянул в сарай, проверяя своего пленника. Один раз подошел вальяжно и несильно пнул лежащего в сене врача ногой в живот, оценивая реакцию. Невероятно сложно было в тот момент не скривиться от пронизавшей все тело боли, не подать голос. Юра прикидывался, что находится в отключке, надеясь, что его притворство выглядит убедительно. Со свободными руками врач может попробовать дать ему отпор, даже находясь на цепи: силы начинали потихоньку возвращаться. Здесь главное – эффект неожиданности. Пока руки стянуты жгутом, ни о каком отпоре не может идти речи. Семен уходил, и врач возвращался к своему занятию. Миллиметр за миллиметром, но веревка поддавалась – он чувствовал все больше свободного пространства между кистями. С каждым завоеванным сантиметром в нем росла надежда.
Очередная проверка, очередной пинок, в этой раз под ребра: Юра стиснул зубы, зажмурился, уткнувшись лицом в пол, но голоса не подал. Очередное бурчание, какие-то угрозы в свой адрес и адрес управляющей – дверь захлопнулась. Очередные манипуляции со жгутом, еще немного усилий, еще – и наконец ему удалось освободить кисти от разболтавшейся веревки. Боже, как же затекли руки!! Действовать! Врач нащупал онемевшими пальцами ошейник. Кажется, цепь крепится к нему самым обычным карабином - замка вроде нет. Постепенно кровь начинала приливать к пальцам, возвращая их к жизни. Он нащупал защелку, надавил – крючок поддался. Еще немного – и цепь упала на землю. Содранный скотч полетел на пол следом. Юра, шатаясь, поднялся на ноги, ощущая дикую слабость в ногах, на которых он собирался сейчас бежать. Впрочем, кто знает, может быть силы найдутся лишь ползти.
Он осторожно приоткрыл дверь и выглянул на улицу. Сарай находился у самого забора, от леса врача отделял лишь он и небольшое пшеничное поле. Самого фермера на горизонте пока не было, однако Юра понимал, что медлить не позволительно: тот может появиться из ниоткуда – например, из соседней постройки, в любую секунду. Ползком вдоль стены, за сарай, через забор, в поле – не останавливаться! Этот шизофреник вряд ли дурак – догадается, в каком направлении скрылся враг. А может у него и собака есть… Судя по ошейнику, вполне вероятно…
Он полз в этой пшенице, не рискуя подняться на ноги – так его сразу станет видно издалека. Сначала показавшееся маленьким поле никак не хотело заканчиваться. Откуда брались силы, врач сам не понимал. Понимал. Жить хотелось. Кроме того, до Ксении нужно было каким-то образом, но добраться раньше, чем это сделает фермер – предупредить ее и охрану отеля. Вызвать полицию. Этот человек опасен для окружающих, но в первую очередь – для неё. Он не знал, насколько далеко от отеля находится эта ферма, вроде кто-то говорил, что неподалеку. Но направление движения – направление совершенно неясно. Ему нужно в лес, а оттуда – на дорогу. Дорога всегда куда-то приведет.
Наконец, последние метры поля – и он в лесу. Еще чуть-чуть углубиться и можно встать с живота на ноги. Спустя несколько минут Юра, наконец, смог себе позволить эту роскошь. Пригнувшись к дереву – вдруг его все еще заметно с фермы – врач оглянулся и поднялся в полный рост: нет, кажется, его все еще не хватились. Солнце вот-вот начнет садиться, а значит, нужно торопиться, каким-то образом ускориться: до дороги необходимо добраться до темноты. Ночевать в лесу – в холоде, на сырой земле, в компании диких животных в этом состоянии он точно не может себе позволить.
«Солнце садится на Западе… Мох растет с северной стороны»
Дорога, по его предположениям, должна проходить как раз где-то севернее. Ему ничего другого не остается, кроме как вспоминать навыки ориентирования на местности. Ребра и мышцы по-прежнему ноют, ноги подкашиваются, в ушах стоит шум, звон… Надо идти.
«Как хочешь. Но иди»
***
— Значит, слушай сюда, — Лев исподлобья смотрел на свою управляющую, — Давай адрес фермы, я сейчас звоню своим ментам, и мы туда едем. Ты едешь со мной – он вроде как на тебя глаз положил, значит, будет рад тебя видеть. Позвони ему сейчас, скажи, что жаждешь с ним увидеться. Пока будешь отвлекать, полиция по территории поищет… Только отвлекай его как-нибудь покачественнее, вымани подальше куда-нибудь…
— Лев Глебович, есть проблема.., — Ксюша подняла на владельца полные отчаяния глаза, — У Семена Ильича телефона нет. Он не пользуется гаджетами, говорит, они – зло…
— Точно чокнутый! Ну значит так поедем. Нанесешь ему неожиданный визит, скажешь, что мимо проезжала и решила навестить. Пригласишь прогуляться, показать тебе красоты местной природы. А мы там все за это время обшманаем.
Ксения кивнула. Она была готова на любой, самый дикий план, готова была изображать кого угодно и делать что угодно, лишь бы вызволить его оттуда. Сейчас девушка почти на сто процентов была уверена в том, что врач – на ферме. Третий день – на ферме, в плену. Думать о том, что там с ним мог творить этот сумасшедший с лопатой, было просто невыносимо: те полтора часа, которые понадобились владельцу на то, чтобы дождаться «своих ребят», она лезла на стену. Страх, живший в ней все эти дни, выскребал нутро. Сегодня наверняка все решится. Сегодня все станет ясно, она его увидит, живым или… Остается только молиться. Пусть он, пожалуйста, будет жив… Она зацепилась за мысль и повторяла ее как мантру: Семён не похож на человека, способного совершить такое страшное преступление. Не похож… Не похож…
***
Как Юра не старался не сбиваться с намеченного направления, он все же заплутал. Дороги не было не то что видно, ее не было слышно. Он совершенно не понимал, куда идет. Телефон бы сейчас не помешал, да вот беда – у него его нет: видимо, шизофреник этот забрал, он не помнит. В лесу темнело и холодало, время от времени тут и там раздавались какие-то шорохи. Сначала он думал, это Семен все же его выследил, и вслушивался в напряжении в окружающую тишину, готовясь к борьбе. Раз за разом нападения не случалось. Спустя какое-то время нервы перестали реагировать на скрип стволов, шуршание в листве… Он успокоился. Но всё шло к тому, что нужно готовить ночлег. А у него даже спичек нет… Без воды, без еды, без огня, в холоде и очень уязвим. Врач надеялся, что здесь не бродят кабаны…