Гэсэр и лама
Использованы мотивы бурятского эпоса «Абай-Гэсэр»
ЛАМА:На пути богатырскомНе отыщешь ты истины,смелый Гэсэр, не надейся.Кем становишься ты,победив огнеокого тиграИ надев его шкуру?Сам похожим на тигра становишься.В ткань всей жизни страданьевплетено незаметными нитями.Все страдают… Боги – и те страдают…Темно-красная страсть —вот что нас вовлекает в боль жизни.Победи эту страстьи с дороги желанья уйди.Сделай это, Гэсэр,и тогда, после смерти своей,Вновь родившись,ты в Шамбале дивной жить будешь.
ГЭСЭР :Не одно лишь страданье —радость жизни, желание житьВ моих жилах селились…Но и ненависть тоже селилась,Сердце делала черным…Ненавидел я ханов,с Желтой реки к нам пришедших с войском,Нашу землю топтавшихи жену мою взявших в плен мерзкий.Ненавидел я их, но потом,Победив их, – помиловал.
ЛАМА:Что ж… Одну из страстейодолеть ты сумел, богатырь.Победи остальныеи мир этот страстный отринь.
ГЭСЭР :Не смогу… не сумею.
Нюргун-Боотур в старости
Использованы мотивы якутских олонхо
Вот и состарилсяЯ, Нюргун-Боотур,Серединной земли богатырь стремительный.Мои руки дрожащиемеч не поднимут уже,И глаза хуже видят.Сбросить бы с плечлет, эдак, тридцать мне,Я б скакал на конеИ мечом своим грознымсвершителей зла поражал.Много побед одержаля в своей жизнинад Нижнего мира исчадьями,А теперь вот устал,а устал, потому что состарился.
Ну, а там, в тьме подземной,в огнемутной воде, как и прежде,Зарождаются чудища…Сыновья мои, внуки – не я —Будут с ними сражаться,и, наверно, века продолжатьсяБудут войны со злом,потому что мир Нижний, мир хищныйНикогда не исчезнет.
Дева неба
Якутская легенда
ОНА:Я – Дохсун-Дуйаан,дух злокозненный, дева неба,Насылаю напастина людей и скотину на пастбище.А была я красавицей,дочкой любимой былау отца моего Омогона,Человека богатого,хозяина стада немалого.
ОН:Имя мое – Эллэй.Я – царевич татарский,с отцом убежавший от русскихДалеко на востокдо истока реки полноводной,Свои воды несущейк великому морю холодному.И сказал мне отец:«Я умру здесь сегодня, Эллэй,Ты же вниз по рекедогреби до людей, зла незнающих.Обживись там, женись,но такую найди, что родитМного детей, телом крепких.Знай, Эллэй,что могучего, нового племениБудешь ты прародителем».
ОНА:Он приплыл на коряге, рекой многоводной,весь грязный,Голый, голодный…Мы одели его, накормили,Трав отваром поили,и стал он у нас стада сторожем,Стал работником скромныму отца моего Омогона,Но я чуяла сердцем,что был он царевичем прежде.
ОН:Двое их было: две сестры – Омогоновы дочки.Двое их было: красавица и дурнушка.Знал я, как можно узнать,кто же будет из них многодетной.Подглядел я украдкой,как мочу изливают на землюПоутру обе,и по пене в моче сразу понял,Что женюсь на дурнушке,что только в нее мое семяВлиться должно,и новое сильное племяИз ее чрева выйдет.
ОНА:Он глядел на меня,как глядит гуртовщик на скотину.Он меня оскорбил,он моей красотой пренебрег.И вошла в меня боль:нелюдимой я стала и дикой.Ночью, плача, бродилаи вскоре на небе навекиПоселилась и сделалась духом злокозненным.Быстро я постарела,быстро юность сменила на местьВсему племени нашему.
Кымылькут и Еленны
Использованы мотивы чукотского любовного заговора
Ты меня разлюбила, Еленны.Ты на русского смотришь, моя Еленны.Ты ему отдать свое тело хочешь.Я же, чукча оленный,не нужен тебе Еленны.Худо мне, Кымылькуту.Худо мне на земле,в Серединном мире.
И пошел я к шаманке,к Чарего пошел, всем известной,Рассказал свое горе,и сказала Чарего в ответ:«Не печалься, не плачь:снова будет твоею Еленны,Если сделаешь так,как скажу я тебе, Кымылькут.Появись перед ней,когда будет мочиться за чумом,И скажи ее сердцу —пусть выйдет оно из нееСо струею мочи,и тогда сапогами топчиЕе черное сердце…Пусть оно поорет, болью мучась,И от муки – полюбит».«Нет, – сказал я шаманке, —не хочу я в кричащую рануПревращать ее сердце…Боль не вернет ее мне.Пусть уйдет она с русским,пусть отдаст ему то, что недавноМне, любя, отдавала.Пусть сделает это, а яНа край жизни отправлюсь,туда, где земля к небу ближе,И залезу на небо,покинув навек землю злую».