Ухватившись за поводья Зейно, он вскочил на гнедого и направил его вниз по склону, туда, где начинались апельсиновые рощи, Даже не оборачиваясь, он знал, что Кэрол следует за ним. Внизу он остановился и привязал Зейно к дереву.
— Я захватила сандвичи, — сказала Кэрол, привязав Сомбриту.
Она открыла седельную сумку и достала оттуда полосатый плед.
Джералду не хотелось есть, но он взял у нее плед и начал расстилать его на земле. Когда Кэрол опустилась на колени рядом с ним, держа в руках бумажные тарелки, он внезапно опрокинулся на плед, отшвырнул тарелки в сторону и резким движением привлек ее к себе.
— Здесь никого нет, — только мы и нематоды, — прошептал он, целуя ее. — Но они глубоко под землей.
Кэрол прильнула к нему, и он подумал, что их тела созданы друг для друга. Вкус ее губ был медово-сладким, и желание Джералда росло, по мере того как он впитывал ее опьяняющий аромат. Еще никогда раньше ему не случалось до такой степени желать ни одну женщину.
Губы Кэрол были теплыми и податливыми, и, раздвинувшись, они пустили его в жаркую и нежную влажность рта. Джералд провел рукой вдоль изгиба ее бедра, затем коснулся груди, слегка поглаживая большим пальцем напрягшийся сосок. Когда она застонала от наслаждения, он был уже не в силах справиться с охватившим его желанием.
— Ты знаешь, как я хочу тебя, — произнес он, касаясь губами нежно-розовой мочки ее уха. Голос его звучал невнятно и прерывисто.
Кэрол отстранилась и, приподнявшись на локте, взглянула на него.
— Тебе приходилось целовать стольких женщин, — сказала она. — Как же ты можешь отличить настоящее от ненастоящего?
Джералд посмотрел в ее глаза цвета дымчатого золота и прочитал в них то же страстное желание, которое владело им самим.
— Все, что связано с тобой, настоящее. Твои мысли, твоя красота, даже эти слова, которые ты произносишь. Когда я целую тебя, я знаю: ты настоящая.
Кэрол вздохнула и приложила палец к его губам. Джералд поймал ее руку и начал медленно ласкать кончиком языка, чувствуя на ней небольшие затвердевшие бугорки. Эта была рука женщины, привыкшей к работе, надежная рука, которой можно было доверять.
Где-то в самой глубине его сознания словно вырос невидимый барьер.
У Кэрол перехватило дыхание, когда она взглянула в пылающие темные глаза Джералда. Этот человек не из ее привычного круга, а из другого неведомого ей мира, человек, живущий в блеске и сиянии славы. Она сознавала это даже сейчас, когда он был рядом с ней, в ее мире. Кэрол не хотела бы жить такой жизнью, которую он избрал для себя, но она хотела самого Джералда. Здесь и сейчас.
Но не навсегда?
То, что она чувствовала, было не похоже на обычное увлечение или на вспышку страсти. В отличие от Джералда, она действительно влюбилась. Он скоро уедет. Может быть, лучше согласиться на то, что он готов ей предложить, пока еще не уехал, чем не оставить себе никаких воспоминаний?
По-прежнему колеблясь, она попыталась расслабиться в объятиях Джералда. Он быстро поцеловал ее, потом, к ее удивлению, отстранился и встал.
— По зрелом размышлении, нам лучше заняться сандвичами, — произнес он.
Смущенная и расстроенная, Кэрол поднялась и направилась к Сомбрите. Доставая из седельной сумки сверток с едой, она быстро смахнула слезы, чтобы не показать Джералду, насколько ее задело его неожиданное отступление.
— Как, ты не захватила с собой вина? — удивленно спросил он, беря у нее из рук пакет апельсинового сока. — «И не тебя, и не вина»? Ну что ж, придется обойтись тем, что есть.
Кэрол не была уверена, что сможет говорить обычным тоном, поэтому промолчала. Она разложила по тарелкам сандвичи с курятиной, и, опустившись на плед, разлила сок в пластиковые стаканчики.
Джералд сел рядом с ней и взял сандвич.
— Я не хочу, чтобы ты потом сожалела о том, что уступила мне. — В его голосе не осталось и следа от былой легкости.
— Сожалела? — невольно повторила Кэрол.
— Однажды ты сказала мне, что ты не актриса. — Он улыбнулся уголком рта. — Это правда. У тебя на лице можно увидеть отражение всех твоих чувств. Несколько минут назад на нем читалось явное сомнение, и я понял, что для тебя это неподходящее время. Или место. Или же я вовсе не тот человек.
— Но я… — начала было Кэрол и, покраснев, замолчала.
Она никоим образом не может сказать ему все, что думает по этому поводу. В особенности признаться, что любит его. Она скорее умрет, чем скажет ему это. Конечно, такое признание наверняка бы ему польстило. Интересно, сколько женщин признавались ему в любви?