Я уже писал, что в ту пору он являлся одним из сильнейших полузащитников столицы: был опытен, смел, зорок, умел разгадывать самые хитроумные замыслы соперников и вовремя ликвидировать возникавшие угрозы, умело руководить атакой, дирижируя своими форвардами из глубины. Естественно, что, обладая такими качествами, самозабвенно любя футбол, Артемьев стал для очень многих динамовцев не только товарищем, но и тренером, наставником, воспитателем.
Команда родилась, а играть, по существу, было не в чем. Кто приходил на тренировки в старых сапогах, кто в полуразорванных тапочках, а кто и вовсе босиком. Время было очень тяжелое, достать где-либо нужный инвентарь казалось делом безнадежным. Это, конечно, портило настроение, подрывало дисциплину. Некоторые игроки стали пропускать занятия, хандрили.
И вдруг – пропал капитан. Почти десять дней не появлялся он в клубе. Это, конечно, немедленно повлекло за собой разговоры.
– Сбежал, не выдержал.
– Да станет он менять свою «Пресню» на нас. У них там во всем полный порядок…
Но скептики, маловеры оказались, в конце концов, пристыженными. Иван Тимофеевич пришел на одну из очерёдных тренировок с необычно большим чемоданом.
– Ты что, кругосветное путешествие совершить собрался?
– Сбежал из дому, что ли? – встретили его динамовские остряки.
– Не спешите, ребята, не спешите, – загадочно улыбался капитан и вдруг открыл крышку. Из чемодана посыпались на траву новенькие, пахнущие краской и кожей бутсы – ровно одиннадцать пар.
– Откуда такое богатство? – ахнули все разом.
– Наследство получил от одного индийского князя, – пошутил, в свою очередь, Артемьев. – Только в завещании одно непременное условие: острякам обувь не выдавать. Так что нашей команде тут поживиться будет нечем.
Все засмеялись – шутка пришлась по вкусу. А потом снова посыпались вопросы:
– Скажи, где достал такую прелесть? Пришлось сознаться:
– Нигде я не доставал. Сам сшил. Действительно – сам сшил. Сапожничал ночами – ведь днем приходилось работать на семью.
Через два дня вызвали его в Управление. Кто-то написал письмо, в котором просил оплатить этот труд. Ивана Тимофеевича растрогала такая забота товарищей, но получить деньги наотрез отказался.
– Я ведь от души, товарищи…
– Да без денег нельзя, – уговаривали его. – Мы хотим тебе большой заказ сделать.
– Заказ – другое дело. А для своих ребят я просто так сшил.
Вскоре выписали Артемьеву наряд, и он засел за работу. Зиму, как говорят, «не разгибался». Но к сезону 1924 года все пять команд клуба были обуты «на отлично»!
И 1 мая на собрании команды был зачитан приказ одного из заместителей Ф. Э. Дзержинского, в котором служащему Ивану Тимофеевичу Артемьеву объявлялась благодарность «за исключительную самоотверженность, инициативу и труд, способствующие становлению пролетарского спортивного общества «Динамо».
Когда потребовались средства, сначала у Ивана Тимофеевича возникла мысль возобновить концертную деятельность. Но вот однажды, после очередной тренировки, он шел домой вместе со своим другом и одноклубником Константином Малаховым. Этот человек соединял в себе огромный талант футболиста и дар актера. Его эстрадные программы, песенки, фельетоны пользовались неизменной любовью москвичей.
– Слушай, Казимир, а из вашей братии больше никто не играет в футбол?
– Почему же… Умеют. Да еще такие артисты, что удивишься.
– Казя! А если нам с ними сыграть? «Динамо» – сборная «Рабис» (так сокращенно в то время называли профсоюз работников искусств. – Л. Г.).
– Чудесная идея! Давай раскрутим ее…
И раскрутили. На динамовском стадионе в Орлово-Давыдовском переулке при огромном стечении зрителей состоялся необычный матч, о котором до сих пор с доброй улыбкой говорят старожилы. За команду гостей выступали И. Ильинский, работавший в ту пору в театре Мейерхольда и уже успевший завоевать признание зрителей, Г. Ярон, блиставший в Театре оперетты, М. Гаркави, уже тогда считавшийся талантливым конферансье, а также представители МХАТа, цирка, Большого и Камерного театров, Театра сатиры… А среди тех, кто наблюдал за ходом этого «уникального» поединка, была вся театральная Москва, так же, впрочем, как и вся Москва футбольная. Счет матча 3:1.
Единственный гол в ворота динамовцев забил ныне народный артист Советского Союза Игорь Владимирович Ильинский. А два гола из трех, пропущенных Михаилом Гаркави, влетели в ворота гостей после ударов Ивана Артемьева. После состязания мастер экспромта Михаил Гаркави тут же зачитал сочиненное им четверостишье:
А деньги, вырученные от распродажи билетов, помогли динамовцам в очень короткий срок дооборудовать свой стадион, расширить его, сделать любимым местом отдыха многих воинов, их семей и всех москвичей.
Много матчей сыграл в составе московского «Динамо» Иван Артемьев. Но, пожалуй, самым ярким воспоминанием остался тот день, когда сразу же в чемпионате 1923 года жребий свел динамовцев – команду молодую, необстрелянную, а главное, разношерстную по составу – с «Красной Пресней».
Зрителей на этом поединке было очень мало: предполагали, что пресненцы разгромят новичков. Но состязание прошло очень напряженно. Защита и полузащита бело-голубых, организуемые Иваном Артемьевым, долго и вполне успешно сдерживали натиск прославленной пятерки, где выделялись Канунников, Исаков, Петр Артемьев…
Матч окончился победой «Пресни» со счетом 3:2 (решающий гол был забит за семь минут до конца с одиннадцатиметрового), и когда подходили к раздевалке, каждый из друзей-соперников подошел, пожал руку капитану динамовцев и сказал слова – свои, разные, но выражавшие одно и то же:
– Молодец, Иван! Просто восхищаться приходится твоей игрой. Нелегко пришлось новому капитану в новой команде. Рядом были люди, которыми гордилась вся спортивная Россия, и зеленая молодежь. Вот, например, Житарев. Нападающий сборной страны. Он все чаще и чаще брал игру на себя, сбивал темп, облегчал соперникам их задачу. Да не он один. И Васильев, и Дмитриев… А отсюда – примитивная тактика, бедность творческой мысли.
«Постойте-постойте, – скажет молодой читатель, – да при чем же здесь капитан? Ведь это уже функции тренера».
В том-то и дело, что не было тогда у динамовцев, как, впрочем, и у всех других коллективов, никаких тренеров, и функции педагога, воспитателя, творческого наставника брал на себя тот, кого обличили всеобщим доверием.
И тут оказалось, что на таком посту Артемьев незаменим. Влюбленный в игру, Ваня не считался ни с чем и ни с кем, когда речь шла об авторитете команды, о ее чести и славе.
– Давайте начнем с укрепления дисциплины во всем, – потребовал он на одном из собраний. – Прощать не будем ничего и никому.
Выполнял свое обещание пунктуально. Говорил полушутя-полусерьезно:
– В таких вещах я бюрократ.
И верно: опоздает кто-нибудь хоть на минутку на тренировку – не простит, заставит держать ответ перед товарищами. Кончится матч, соберет всех и говорит:
– Давайте отчитаемся друг перед другом в том, как действовали на поле.
Так рождалось у людей высокое чувство долга перед коллективом, любовь к нему, спортивная дружба и взаимопонимание. Произошла смена поколений. Ушли, не пожелав принять новых требований, Троицкий, Денисов. В запасе оказались сам Василий Житарев и его друг Дмитриев. На смену им во все линии пришли юные таланты, Все это уже в скором времени дало свои результаты. Летом 1925 года в Ленинграде проходил первый всесоюзный турнир динамовских команд, в котором приняли участие хозяева поля, москвичи и харьковчане. Первое место заняла команда Москвы.
«У победителей, – читаем мы в газете ленинградского комсомола «Смена», – ярко выделялся их капитан Иван Артемьев. И дело не только в том, что он забил два мяча из четырех. Артемьев проявил себя и как великолепный мастер футбола и как великолепный организатор».