Папаша Дриппи стоял в носовой части, облокотившись на боевое кресло, и бесцеремонно разглядывал Татьяну. Затем он что-то сказал и провел сморщенным кончиком языка по шелушащимся губам.
— Он хочет сообщить мне что-то важное? — вежливо поинтересовалась Татьяна.
Эд бросил на хозяина судна каменный взгляд и повернулся к ней:
— Он говорит, что сила укуса «Белой Смерти», то есть большой белой акулы, в три раза превосходит укус льва.
— Бред, — не поверил Вячеслав. Брезгливо морщась, он перешагнул лужу крови, оставшуюся после разделки акулы.
Папаша Дриппи ухмыльнулся.
— Киа та, сулла, — подмигнул он Татьяне. — Ихва ми ткаллья. Диу ясо.
— Нет, не бред, — спокойно парировал Эдуард. — Сила давления каждого зуба большой белой акулы составляет примерно три тонны на один квадратный сантиметр. Но это цветочки по сравнению с ее предком, доисторическим мегалодоном, который вымер полтора миллиона лет назад. Ученые подсчитали, что сила укуса этой рыбки составляла восемнадцать с лишним тонн. Некоторые особи достигали в длину двадцать и более метров.
— Охренеть, — прошептала Татьяна. При всем своем богатом воображении она не могла заставить себя поверить, что на Земле когда-то существовали такие гигантские существа.
Докурив, Папаша Дриппи щелчком ногтя отправил окурок в море и махнул рукой своим юным помощникам. Те снова забегали по палубе.
— Полагаю, представление закончилось, — прокомментировал Эдуард.
— Мы едем домой? — спросила Татьяна, и в голосе ее проскальзывало облегчение.
— Нет, — развеял ее мечты Эд. — Скорее всего, сейчас они займутся промыслом.
Он оказался прав. Для хромого охотника и двух подростков эти туристы уже перестали существовать, «шоу» для белых людей из большого города окончилось, а для них началась трудовая рутина. Раз за разом Папаша Дриппи метал свой гарпун, а мальчишки помогали ему с помощью багра и петли. Буквально через двадцать минут на палубе уже лежало восемь крупных акул. Оглушив их, Папаша Дриппи принялся подвешивать туши с помощью специального крана и лебедки, после чего взялся за разделку. Татьяна не могла на это смотреть и спустилась в каюту. Помедлив, Вячеслав последовал за женой.
— Тебе плохо? — спросил он.
— Да, укачивает, — соврала Татьяна. Она глубоко вздохнула. — Интересно, у него есть жена? У этого грека?
Вячеслав хмыкнул.
— Зачем этому старику жена? У него вон какие бойкие пацаны, — сказал он.
— Он не старик, — раздался позади голос Эда. — Он старше нас лет на семь, ему немногим больше сорока.
— Не может быть! — ахнула Татьяна. — Он выглядит лет на двадцать старше!
Эд привычно пожал плечами:
— Такая жизнь, как у него, не способствует физическому процветанию.
— Ладно, хрен с этим калекой, мы не суп из него варить собираемся, — вмешался Бравлин. — Ты сказал ему насчет акулы?
— Он готов тебе продать челюсть, которая висит на вышке, за сто баксов.
— Мне не нужен этот старый хлам, — раздраженно сказал Вячеслав. — Ты помнишь, о чем мы говорили?
— Слава, что ты задумал? — Татьяна тронула мужа за локоть, но он не унимался:
— Я тащился сюда по жаре и качался на волнах с этим чокнутым греком не для какой-то долбаной рыбалки. Если ты обещал нам драйв, так докажи, что твое слово чего-то стоит. Пусть этот Дриппи поймает для меня акулу. Настоящую акулу, а не эти шпротины.
Эд молча смотрел на друга.
— Боюсь, что твоя затея будет стоить денег, — наконец промолвил он, и Вячеслав расхохотался:
— Так вот что тебя беспокоит, братишка… Не волнуйся, деньги у меня есть, и я готов их выложить за стоящий товар. Мария Бравлина не рожала жадин.
Эдуард стал подниматься на палубу, а Татьяна сказала с укором:
— Зря ты так.
— Что «зря»?! — неожиданно взвился Вячеслав.
— Эд перед тобой ни в чем не виноват. Он просто хотел сделать нам приятное.
— Нам? Или тебе? — Дыша перегаром, Вячеслав приблизил свое разгоряченное лицо вплотную к Татьяне, но она не отвернулась.
— Ты ведешь себя глупо. И перестань напиваться, — холодно сказала она. — Пусти, я пройду.