Я посмотрел на пулемёт. Чёрт, мне всегда не хватало какого-то мощного оружия, чтобы хоть как-то компенсировать свои слабости. И вот, на тебе — целый КПВТ. Я кивнул, но внутри меня закипала странная смесь решимости и беспокойства.
Мы направились к технику. Когда мы подошли, я заметил, что Палыч, погружённый в работу, ковыряется в двигателе, не замечая нас. Артём не был таким терпеливым.
— Палыыыч! — громко окрикнул его, и его голос раскатился по территории, как выстрел.
Техник резко вздрогнул и выронил ключ, который с гулким звуком ударился о металлический пол. Я видел, как его взгляд сначала метнулся в нашу сторону, потом на меня, и, наконец, — на пулемёт, который я держал в руках.
— О! Артём... Ох ты ж! — Палыч выдохнул, явно немного ошарашенный. Он быстро взглянул на меня, на пулемёт, а потом снова на Артёма, моментально понимая, что происходит. Улыбка ухмылки плавно растянулась на его лице.
Артём тоже ухмыльнулся в ответ — то ли от того, что всё идёт по плану, то ли потому, что ему нравилось, как Палыч реагирует.
— Ну что, Палыч? — сказал Артём, подходя поближе. — Тебе, наверное, интересно, для чего всё это.
Техник кивнул, не скрывая любопытства. Улыбка не сходила с его лица, и в его глазах уже горело неподдельное желание узнать, что мы выкинули на этот раз.
Артём, с виду абсолютно спокойный, продолжил:
— Вот этот парень с нами. Он нам поможет с пулемётом. Не возражаешь?
Палыч стиснул губы, оценивая меня как военный товарищ.
— Не возражаю, — наконец, пробормотал он. — Главное, чтоб не развалился по пути, — и снова ухмыльнулся.
С лёгким усилием он подтащил сварочный аппарат и взялся за работу. Пару взмахов — и пулемёт был уже готов к моему удобному использованию. Палыч на секунду приподнял голову и, как настоящий профессионал, проверил все крепления.
— Всё, как по маслу, — произнёс он, завершая последнюю проверку и с удовлетворением закрепляя пулемёт на моей броне.
Я испытал странное чувство благодарности и облегчения. Теперь я был вооружён. На поле боя это имеет значение.
— Чудесно! — воскликнул Артём, не скрывая восторга. Его глаза горели яростью и решимостью, как будто этот момент стал для него воплощением всего, о чём он мечтал.
— Палыч, с меня причитается! — добавил Артём, с хитрой улыбкой кивая в сторону техника.
Техник расплылся в широкой улыбке, явно довольный не только тем, что выполнил работу, но и тем, что его участие в этом деле не осталось незамеченным.
— Ну, да, — сказал Палыч, с удовлетворением потирая руки. — Всё как по плану.
Артём протянул ему руку, и они крепко пожали руками, подтверждая своё неформальное сотрудничество. Между ними было какое-то лёгкое понимание, как у людей, которые пережили не одну переделку и знают, что можно ожидать друг от друга в самый критический момент.
С оружием и готовым планом на руках, мы выдвигались дальше, и я снова почувствовал, как мне не хватает уверенности. Но что ж, с этим оружием и с этими людьми, я был готов к любому повороту событий.
— А теперь пора покончить с нашими незваными соседями, — громко сказал Артём, и, развернувшись, направился к БТРам, жестом приглашая меня следовать за ним.
Палыч, стоящий позади нас, поморщился, и его лицо омрачилось. Он проводил нас взглядом, и я заметил, как он переживает за нас. Он не говорил ничего, но в его глазах было видно, что он явно ощущал тяжесть предстоящей битвы.
Мы шли к БТРам, и по пути я заметил бойцов, ожидавших нас. Некоторые из них уже были на местах, готовые к действию. Кто-то стоял с пустыми глазами, словно не мог сосредоточиться, кто-то наоборот — с горящими глазами, полными решимости. Но всё же, в каждом лице читалась тревога, даже если они пытались её скрыть. Когда они заметили нас с новым вооружением, лица их стали напряжёнными, глаза застыли, как если бы они пытались понять, что это за оружие и почему я с ним.
— Хренасе, Титан! — воскликнул кто-то из бойцов, указывая на мой пулемёт и броню.
Некоторые засмеялись, и эта реакция хоть немного разрядила обстановку. Казалось, этот смех был как дыхание после долгого подводного погружения.
Я почувствовал, как напряжение в группе немного ослабло. Но внутри я всё равно ощущал тяжесть момента, и пытался не подавать виду.
Я изо всех сил напрягся, пытаясь побороть волнение, которое в один момент резко взорвалось внутри. Стараясь не показывать слабости, твёрдо и уверенно произнёс:
— Я иду первый! Вы прикрываете и не суетесь без причин!
Мой голос был чётким, громким и уверенным. Для многих это стало неожиданностью. Несколько секунд никто не шелохнулся, все словно замерли, не зная, как реагировать. В воздухе повисла напряжённая пауза, и я почувствовал, как ко мне приковано внимание всех бойцов. Потом один за другим, они кивнули, и с этим кивком пришло какое-то облегчение. Казалось, они почувствовали, что перед ними не просто кто-то в бронированном костюме, а тот, кто может вести за собой.