И тут снайпер Артёма выстрелил. Враг, который недавно думал, что мог меня уничтожить, пал. И с ним пала вся его армия.
Рейдеры, осознав, что их поддержка ушла, начали пытаться бежать на своих бронетранспортёрах и автобусах, но не успели. БТРы продолжали уничтожать их, превращая транспорт в груды металла и пепел.
Я оглянулся. Артём и его бойцы шли вперёд, закрепляя наше преимущество, как волна, накатывающая на берег. Оставшиеся рейдеры не имели другого выхода. Паника, крики — они сдались. Всё, что они могли сделать, — это сложить оружие и прекратить сопротивление.
Всё затихло.
Наши бойцы начали ликовать, поднимаясь на ноги. Некоторые из них бросились ко мне, пытаясь поднять меня, но энтузиазм был чересчур грубым — едва не сломали себе спины. Время замедлилось, и шум, крики, и хаос стали утихать.
Артём подошёл ко мне с ухмылкой, жестом поддержки. В его глазах горело удовлетворение. Мы сделали это. Враг был разбит, и теперь мы могли передохнуть.
Но я знал, что впереди нас ждёт ещё много работы.
Хоть большая часть рейдеров и сбежала, нам достались три их автобуса, часть оборудования, оставшееся на улице, и несколько пленных. К сожалению, главный упырь, как всегда, смог ускользнуть. Этот тип был как слизняк, всегда скользил в темные углы, когда ситуация становилась слишком горячей.
Но что было важно — три автобуса. Даже если один из них был сильно поврежден, мы не собирались терять время. Он не был на ходу, но его прицепили к одному из наших БТРов, как добычу, и начали грузить пленных. Несколько бойцов из нашей группы уже вытащили их с кровоточащими ранами и оказали первую помощь. Раненых оказалось меньше, чем мы ожидали, но тех, кто был жив, ещё ждал путь на наш хаб. Рейдеры, по сути, для нас были не просто врагами, а ресурсами. Ресурсами, которые можно было бы использовать. Эти пленные, может, ещё что-то нам пригодятся.
Два остальных автобуса «победные трофеи», были быстро разгружены и заново укомплектованы — мы захватили всё, что могло пригодиться: броня, патроны, провизия, запчасти. Даже разъёмы для каких-то неведомых технологий мы схватили — кто знает, что они там замутили. Примечательно, что кроме того, что рейдеры побежали, они ещё и оставили кучу мелочёвки, которой не было с ними по пути.
Заскрипевшие двери автобусов, скрежет металла и резкие команды — атмосфера была наполнена чувством победы, но и тяжелым, искажённым после боя спокойствием. Мы не успели перевести дух, как Артём, казавшийся немного заторможенным от перегрузки информации, объявил о решении:
— Пускай вся основная группа с одним БТР и автобусами с пленными возвращается к хабу. Мы с ребятами ещё кое-что доделаем.
Его голос звучал уверенно, как всегда, но за этой решимостью я видел усталость. Он тоже понимал, что это не был просто успех — мы были на грани. Взгляд на пустые улицы вокруг и дымящийся лагерь не оставлял места для гордости. Это была жестокая победа, и впереди нас ждала не менее опасная работа.
Артём и я, с небольшой группой бойцов, сели в один из БТРов и направились к комбайну. Отряд был немного истощён, но боевой дух не угасал. Мы знали, что предстоит ещё не один бой, и этот комбайн мог стать тем самым козырем, который мог изменить исход всей этой войны. Я задумался: даже если мы сейчас его починим, что будет дальше? И как долго этот механический монстр выдержит удары судьбы?
Подъехав к комбайну, который стоял вдалеке, мы сделали остановку и высадились. Сразу бросилось в глаза, что транспорт был в почти идеальном состоянии, если не считать нескольких незначительных повреждений. Он был припаркован на небольшой поляне, окружённой кустарниками. Деревья и трава, высохшие под палящим солнцем, создавали странное ощущение замершего времени.
Один из бойцов, который оказался старым специалистом по таким машинам, не смог сдержать улыбку, когда подошёл к комбайну. Он осторожно залез в кабину, проверяя панель управления, вытирая руки об грязную форму и почти не скрывая своей радости.
— Чёрт, помню, как я такие ещё на старом хабе обслуживал! — он прямо светился от удовольствия, протирая панель. — Не хватает только пары деталей, но это не проблема! Всё остальное — почти на ходу.
Я прислушался к его словам, но в глубине души я продолжал чувствовать, что что-то не так. Комбайн был хорош, но его починка и дальнейшая эксплуатация оставались под большим вопросом. Сколько он прослужит? А если рейдеры вернутся, с новым арсеналом? Всё это было как рискованная ставка. Но мы не могли отступить — мы были здесь.