Палыч, с улыбкой на лице, стоял среди группы людей и с искренним восторгом смотрел на новый запас оборудования. Его глаза буквально сверкали от радости — он не мог поверить в то, что мы привезли.
Солдаты разбежались, кто-то встречали родные с огромным счастьем, кто-то шёл дальше в глубь хаба, а кто-то направился в бар. Слава богу, все вернулись живыми.
Пленных рейдеров быстро отправили в изолятор. С ними уже работала служба безопасности хаба, пытаясь выяснить, что они могли знать о планах других группировок. Грузчики с жадностью разбирали припасы, и жизнь в хабе закипела новой силой.
Мелькая среди солдат и местных жителей, я заметил Артема и мэра. Они стояли немного в стороне, обсуждая что-то серьёзное. Мэр заметил меня первым и, махнув рукой, пригласил подойти.
— Это немыслимо! — воскликнул он с искренним удивлением. — Я не думал, что их там будет так много. Но такого поворота я точно не ожидал!
Артем, с немного настороженным выражением, вмешался: — Большая часть сбежала, но... они могут вернуться в любой момент.
Мэр, задумчиво глядя на Артема, на мгновение замолчал, а потом продолжил: — Как только они получают отпор, бегут поджав хвосты. Но у меня почти получилось договориться о покупке танка для штурма их позиций... не успел бы. Ох, уж слишком подозрительно шла сделка.
Артем с удивлением спросил: — Танк?
Мэр кивнул, продолжая: — Да, танк. Но что-то было не так с этим предложением... Не доверяю я южному хабу.
Мэр, уже явно в хорошем настроении, завершил разговор: — В любом случае, те припасы, которые мы сегодня получили, обеспечат нас на пару недель. Теперь ситуация не выглядит столь плачевно. Отдыхайте, а я пойду посмотреть, как там с комбайном.
Артем ушел по своим делам, а я направился к Палычу.
Я нашел его возле верстака, где он ковырялся в разбираемом двигателе. Он был весь в масле, и на его лице отражалась досада.
Я постучал по двери арки, и Палыч вздрогнул, обернувшись: — Ой, а вот и наш титан. Ох, всё никак не привыкну, — сказал он, вытирая руки от масла.
Заметив мой взгляд на пулемёте, он немного огорчился: — Чтож ты его не бережёшь-то? Дай его сюда! — воскликнул он, снимая пулемёт с меня. С трудом донёс его до верстака и начал внимательно осматривать.
Я заметил поблизости разобранный двигатель — вероятно, снятый с поврежденного автобуса. Палыч заметил мой интерес и с усталой улыбкой добавил: — Мотору конец, даже на запчасти его не пустишь. Но твой пулемёт цел. Сейчас подлатаю его, и снова будет как новый.
Я продолжал наблюдать, как Палыч ковыряется в деталях. Внезапно в голове мелькнула странная мысль. Как будто в голове промелькнули образы, концепции, которые я не мог понять. Я не мог объяснить, что происходит, но мои руки начали действовать будто сами по себе.
Я взял сварку, детали с соседних верстаков и начал собирать нечто совершенно новое.
Палыч, заметив, что я что-то собираю, замер в удивлении: — Ты что делаешь? — спросил он, не скрывая удивления.
Я не мог ответить, но продолжал собирать. Спустя несколько минут перед нами лежал странный, новый двигатель.
Палыч осмотрел его с интересом: — Интересный метод... должен сработать. Как же я раньше не догадался?
— Это гениально! — воскликнул Палыч. — Ты только что собрал двигатель Стирлинга!
Двигатель был чем-то совершенно необычным, особенно в мире, где технологии давно откатились назад, а множество знаний было утрачено. Это был компактный и достаточно сложный механизм, в который были вплетены элементы старины и современных решений. Внешне он напоминал старинный паровой двигатель, но с элементами, подчеркивающими, что он был создан в условиях постапокалипсиса, и нуждался в модификациях для эффективной работы.
Сначала бросалась в глаза его металлическая рама, скрученная из остатков старых деталей. Основные элементы были выполнены из качественного, но не идеально чистого металла, что придавало устройству слегка грубоватый, но функциональный вид. Небольшие трубки и каналы, по которым циркулировал воздух и тепло, плотно обвивали корпус, как паутина. Всё было жестко зафиксировано, но в то же время казалось, что некоторые детали могли сдвигаться или менять свою форму под воздействием внешних факторов.
Внешний маховик двигателя был внушительных размеров, с механическими зубцами, издающими характерный звук при вращении. Он был сцеплен с главной цилиндрической камерой, через которую циркулировал воздух, а именно её вращающийся механизм позволял производить работу.
Но то, что действительно выделяло этот двигатель, — это его нестандартная конструкция. Он был не просто копией старых Стирлингов, но с рядом усовершенствований, которые привнесли элементы новой эпохи. Вместо бензина, он работал от любого источника тепла, все, что только горело, служило топливом.