***
Обнять свой родной город? Маша попыталась, так же мысленно, как раньше. Но колоться город стал. Потому что всё, что когда-то любила, причиняло острую боль.
Торопиться домой, потому что там так здорово? Там теперь не здорово. Там одиноко. И страшно. Маша сидела на школьных ступенях, дожидаясь сестру.
– Маш, ты застудиться можешь, – всегда говорила Наташа, выходя из школы.
– Я на портфеле сижу, – отвечала Маша каждый день.
Каждый день бил наотмашь своей тишиной. Если сёстры перекидывались несколькими словами, то отец молчал.
– Наташ, папе очень тяжело?
– Конечно. Привычная жизнь рухнула, вот ему и плохо, – язвительно отвечала Наташа. – А я не собираюсь дом на себя взваливать, мне к экзаменам готовиться надо.
Поэтому часто готовила Маша. Из того, что покупал отец. А уж как получалось? Но все ели. Молча.
– Видишь, Маш, каждый за себя, – Наташа зло нарезала колбасу, они теперь часто на ужин пили чай с бутербродами. – Бабушки на похороны мамины приехали, поплакали, поохали… и? Где они?
– У них хозяйства.
– Конечно. И другие дети под боком. Потому что каждый только о себе думает. Никому чужие проблемы не нужны, а уж помогать и подавно никто не собирается.
Маша заплакала.
– Мы только маме были нужны.
Наташа швырнула нож в раковину. Совсем другое она хотела донести до сестры. И лишний раз плакать не хотела Машку заставлять. Конечно, надо бы её обнять, но… Она должна привыкать к тому, что каждый в этой жизни – одинок.
Наташа, подавив вздох, ушла в комнату, ведь время бежит, уже выпускные на носу…
…О выпускном вечере Наташа не думала. Она уже договорилась с классной, что придёт днём, заберёт аттестат и… Не нужен ей этот праздник. Какой праздник, ведь ещё года не прошло, как не стало мамы. Да и вообще…
В день получения аттестата, домой Наташа побежала. Так было проще заглушить слёзы – бежала быстро, чтобы дышать стало трудно, чтобы ноги загудели, чтобы не думать, пусть пульсация в голове убьет все мысли. И когда ворвалась в квартиру:
– Маш, давай перестановкой займёмся! – и вручила ей свой аттестат. – Смотри, без троечек.
– Какая ты молодец, Наташ! – сестра улыбнулась. – А что мы переставлять будем?
– Твою кушеточку поменяем местами с книжным шкафом.
– Я буду с папой в комнате? А он знает?
– Маш, – Наташа положила руки ей на плечи. – В моей жизни кое-что скоро поменяется, и наша комната теперь будет только твоей. И хочу, чтобы тебе в ней хорошо было.
– А?..
– Давай дело сделаем.
Маша лишь кивнула.
Девочки вынули все книги, подложили под ножки шкафа старое одеяло и перевезли его в свою комнату. Тем же способом переместили Машину детскую кушеточку.
– Давай, я книги принесу, пока ты полочки протираешь. Только расставляй всё сама.
– Ага!
– Пока будешь расставлять, я что-нибудь приготовлю.
Маша занялась книгами. Но ей не терпелось узнать, что же скоро поменяется в Наташиной жизни. Поэтому она не стала рассматривать книги, а просто поставила всё, как было. Да и так вкусно запахло жареной картошкой!
Маша поспешила в кухню.
– Тарелки ставь.
– Ага! Наташ, а…
– Что?
– А папа не будет ругаться из-за перестановки?
– И книжный шкаф, и книги – это всё мамино. Мы имеем полное право забрать всё себе.
– Наташ, а ты? Ну…
– Машка, я уезжаю в Москву, буду там в институт поступать.
– А так можно?
– Мне в школе помогли. Короче, есть бумаженция, я посланец, так сказать. В общем, поеду.
– Ух ты… – Маша ещё не осознавала масштабов грядущих перемен, просто была рада за сестру.
– Да.
– Наташ, а… – Маша вдруг озорно улыбнулась. – Я подумала, что ты замуж выходишь.
– С чего это?
Маша пожала плечами.
– Внезапная любовь. Так ведь всегда бывает.
Наташа с грустью посмотрела на сестрёнку. Эх, Машка, Машка! Книжными идеалами живёт. Да и мала ещё, чтобы жизнь понять.
– Какая любовь, Маш?
– Любовь… – Маша растерянно смотрела на сестру.
– Какая любовь? Мужчины любят только себя. Эгоисты.
– Любовь есть, – прошептала Маша.
– Ладно… Но ты помни мои слова. И ничему не удивляйся.