— Стопэ! Мне чаю не надо, только спросить по-быстрому и я ушел. — остановил я уже рванувшую вглубь коридора девушку.
— Наташ, где живёт Алиса?
Максакова замерла, будто в стену врезалась. Медленно повернулась и выражение ее лица изменилось радикально. Уголки рта опустились, глаза прищурила, прям неприятным чем-то от нее повеяло сразу.
— Так ты ко мне только из-за Федосеевой пришел? — процедила она зло. — Что дорого обошлись услуги или деньги взяла и продинамила?
— Слышь, Натаха, ты за базаром то следи! — напрягся я, еще ничего не понимая, но задницей чуя какое-то дерьмо. — Какие на хрен деньги и услуги?
— А, то есть с тобой она задаром переспала? Значит правду говорила, что выходной у нее был и оттягивалась для души. — все более презрительнее цедила Наташка. — Профессионалкам тоже ведь нужно иногда для удовольствия, а не только за деньги.
— Чё несёшь? — повысил я голос.
— Так она тебе ничего не сказа-а-ала, Антош? — потянула Наташка так злорадно-довольно, что аж противно стало. — Или вам вовсе поговорить было некогда? Валютная проститутка у нас Алисонька.
— Чего?!
— Что “чего”? Валютная она проститутка, путана. “Интердевочку” смотрел? Вот Алиска такая и есть. С иностранцами треться за валюту, а не наши деревянные, мечтает, что один ее как-нибудь замуж за бугор увезет.
— Брехня!
Че за чушь? Да какая из нее … Не то, чтобы я таких дамочек прям знал лично, но все же… Нет! Быть не может!
— Да с чего бы мне врать? — пожала плечами Максакова. — Она сама мне рассказала.
— Гонишь!
— Нисколечко. Порядочные девушки разве так на мужиков кидаются, как она на тебя? Сам подумай. И к венерологу сходи, мало ли чего от такой намотать мо…
— Дура ты брехливая, Максакова. — оборвал я ее ядовитую болтовню. — Адрес мне ее скажи.
— Понятия я не имею где она сейчас живёт. — с еще большим откровенным злорадством заявила Наташка, упирая руки в бока. — Я сразу сказала, что мы в алкомаркете встретились, она там бухло выбирала как раз для загула сво…
— Где этот магазин? — перебил ее я.
— Не помню! — вызывающе выпятила она подбородок.
— Максакова! — рявкнул я угрожающе.
Пугать баб — последнее дело, но она прям довела.
— На углу Комарова и Чапаева. — выплюнула тоном “да подавись” Максакова. — Все, выметайтесь теперь, мне на работу завтра рано!
Спорить я смысла не видел, все равно ничего больше полезного не скажет. Так, ну и где у нас в городе иностранцы пасутся?
Глава 7
— Алиса, ты заболела? — стремительно войдя в комнату мать нахмурилась, вперившись в меня раздраженным взглядом. — Почему не позвонила тогда?
Натуральная блондинка без единого волоска седины, высокая, изящная, с аристократичными чертами, ещё совсем не тронутыми морщинами, разве совсем чуть в уголках глаз. С идеальной светлой кожей, которую мать тщательно оберегала от солнечных лучей и “плебейского”, по ее же словам, насыщенного загара, которым любили щеголять жены и подруги мужчин их круга, хвастаясь отдыхом на экзотических островах в дорогущих отелях. “Роскошная женщина”, вот как ее частенько называли, провожая похотливо-восхищенными или завистливо-ненавидящими взглядами. Моя мать, в которую я не пошла ни рожей, ни кожей, ни фигурой, ни характером. И ещё — моя заклятая соперница.
Мелькнула мысль притвориться больной, голова ведь болела и морозило слегка, но между мной и мамой и так лжи наворочено горы, не хочу усугублять.
— Я здорова, просто пытаюсь поспать.
— В одиннадцать утра в понедельник? — первоначальный взвинченный тон в голосе родительницы мигом вернулся. — Тогда, когда ты уже три часа как должна быть на парах?
Я промолчала, перевернулась на спину и уставилась в потолок, готовясь как обычно выслушать весь список упрёков. Странное дело, все вокруг, вплоть до прислуги в доме, всегда были уверены, что моя мать — идеальный пример выдержанности, хороших манер и аристократической невозмутимости. И только я с самого детства, сколько себя помню, знала ее совершенно другую сторону. Вечно презрительно-недовольную, перманентно раздражённую, похоже, от самого факта моего существования, срывающуюся на оскорбления и крик, как только мы оказывались наедине.
— С какой стати ты себе позволяешь прогуливать занятия? Ты хоть представляешь, в какую сумму нам обошлось твое поступление? А теперь нам звонит Карпов, заявляет, что ты уже вторую неделю прогуливаешь без уважительной причины, а мы с отцом ещё и краснеть за тебя должны?
— Роберт мне не отец, — не выдержав, буркнула я и села на кровати.