Я невольно уставилась на свою руку, с которой меньше часа назад сорвала кольцо с гравировкой внутри. А у тебя, Роберт, хоть когда-то хватит смелости этой самой сделать так, чтобы оно перестало быть просто цацкой, украшением, игрушкой с чертовым тайным, известным только нам двоим смыслом? А у меня отваги наберется реально оборвать все и больше никогда то кольцо не надевать, если пойму, что не бывать ничему, что ты обещаешь?
Я и Роберт врозь. Я без Роберта. За ребрами защемило пронзительно и боль потекла вниз, сковывая холодом все нутро.
— Ого, Алиска, ты тормози! — засмеялась Наташка, и я только тогда осознала, что мой бокал опустел. — Че, хорошо пошло и еще по одной?
Я с полминуты моргая пялилась на нее. Внезапно стала осознавать, что в голове пустеет, да и за ребрами жжет меньше, дышать будто бы легче. Что, милый, небось хорошо проводишь время в обществе законной супруги, попивая дорогущее шампанское или марочный коньячок на приеме? Ну так и я оторвусь! Я без тебя никуда, да? Без тебя вроде как и жизни вокруг нет? Да вот черта с два! У тебя же совершенно все не так.
— Запросто! — кивнула я однокласснице и нашла впервые силы улыбнуться.
— Вот это дело! — одобрила Максакова и помахала все той же официантке рукой, демонстрируя два пальца.
— Э-э-э, какие красавицы! — донесся чей-то развязный окрик сквозь музыку и гул голосов в зале. — Давайте к нам, девочки! Угостим от души.
Обращался к нам какой-то шибздик явно кавказской внешности, сверкая золотыми зубами и не обращая внимание на косые взгляды людей за разделяющим нас столом. И был он не один, а с целой компанией таких же чернявых хоббитов, что зыркали на нас похабно-одобрительно, кивали, перехватывая мой взгляд и активно жестикулировали, сверкая множеством крупных перстней и толстыми браслетами-цепями, общаясь между собой и с парочкой вульгарных девиц. Эй, Федосеева, навешивать на людей сходу ярлыки — поганая практика.
— Не смотри вообще на них. — дернула меня за руку Наташка, — А то такие это за поощрение и разрешение подойти воспринимают. А потом попробуй отвяжись от них. Весь вечер пересрут.
Нам снова принесли пиво, причем стол неприятных кавказцев официантка подчеркнуто обошла по широкой дуге. Один из них поднялся, продолжая вякать нечто по его мнению наверняка способное покорить нас и похоже вознамерился подойти сам.
— Мне так кажется им поощрения и разрешения не нужны. — пробормотала я, снова хорошо прикладываясь к пиву.
Не то, чтобы меня напугала перспектива возможных приставаний, отшивать мне парней случалось частенько, просто не хотелось возвращения едва начавшего отпускать негатива.
— О-о-о! Алиска! Ты только посмотри! — как-то придушенно и с примесью экзальтации прошипела бывшая однокашница, наклоняясь ко мне через стол и хватая крепко за руку.
Причем сама уставилась как раз туда, куда не велела смотреть мне во избежании неприятностей. Я покосилась через плечо и увидела здоровенного белобрысого качка, что эдаким монументом встал за спиной одного из приставал, сложив мускулистые ручищи на груди. С каменным или даже мрачно-угрожающим выражением лица он пялился на сразу занервничавших кавказцев. Они заерзали, принялись фальшиво-радушно предлагать ему присоединиться, он что-то ответил. Могу поспорить, крайне нелицеприятное, учитывая, что лица у всех стали откровенно враждебными.
— Алиска, это же Крапива! — пялясь на этого нового персонажа влажными глазами влюбленной коровы прошептала Наташка.
— Кто? — не поняв, переспросила я.
— Антон Крапивин! Ну ты чего? Он учился в нашей школе, только на четыре года старше.
Я пригляделась внимательнее, припоминая таки долговязого смазливого блондина старшеклассника с волнистой длинной челкой. Кроме роста и прически ничего не вспомнилось, разве что он еще вроде вечно с девчонкой одной ходил, как будто их прилепили друг к другу. Им замечания постоянно делали за обжимания по углам и поцелуи взасос. Однако, ничего себе теленочек на комбикорме для культуристов вымахал, ни за что бы не узнала.
— …они с Зимой, другом его лучшим, зал тренажерный у нас на районе держат. — продолжала восхищенно вещать Максакова.
Оно и видно, что зал. Видимо, нечасто его покидает причем, судя по комплекции.
— Мамочки, какой же он офигенный! — прошептала Наташка.
— Зал?
— Чего?
— Говорю — зал офигенный? — уточнила я.
— Ты чего? Глаза разуй! Антон конечно. Зима, друг его тоже такой же, у меня аж в коленках жидко и в животе жарко, как их вижу, но он чуток жутковатый. Пацаны наши говорят — он бешеный реально, а последнее время так совсем. А Антошечка такой прям…м-м-м-м… Божечки, как он на этих зыркает, я сейчас уписаюсь кипятком!