Мы как-то слишком быстро дошли до кабинета. Короткая передышка — он убрал свою руку, пока открыл и закрыл уже за нами дверь, и снова приближается ко мне. Дверь осталась не заперта, скорее всего, Артур был уверен, что никто из присутствующих здесь людей не посмеет его потревожить. А может просто о ней забыл, торопясь насладиться моими прелестями. Осознание этого еще больше меня напугало. Помощи ждать было не откуда — случайных посетителей не предвидится.
Я обошла его стол, оставляя между нами преграду. Так казалось более безопасно. Он подходил медленно, на лице хитрая улыбка больше напоминающая оскал. Нервно сглотнула, и взялась пальцами за столешницу, унимая дрожь в руках. Прикусила губу и испуганно уставилась на мужчину уже подошедшего и опершегося о стол, точно так же как и я, только с противоположной стороны.
Мой испуг воспринялся им как игра, а зажатая зубами нижняя губа как жест соблазнения. Он шире расплылся в улыбке, сверкая черными миндалевидными глазами.
— Любишь игры? Поиграем в кошки-мышки?
Хотела что-то ответить, честно хотела. Что-то сказать вразумить его, остудить пыл, но боялась открыть рот и просто, в испуге, застучать зубами. Тело была дрожь и не просто дрожь, а что-то сродни судорогам, грозящим в любую минуту перейти в истерику. Я боялась его, видела в нем угрозу. Сильный большой мужчина наедине со мной в пустой комнате и поблизости никого, кто бы мог прийти на помощь.
Мотнула головой в разные стороны, как бы показывая, что не согласна с его утверждением. Но почему-то он все это воспринимал по-своему. Артур резко склонился в одну сторону, делая обманный выпад, будто бы намеревается обойти стол в том направлении, и когда я отклонилась в противоположную, сразу же сам метнулся ко мне навстречу. Организм, скованный страхом, слишком медленно реагировал, не успела сама заметить, как оказалась в кольце его объятий.
— А мышка вся дрожит. Надеюсь в ожидании продолжения.
Я едва дотягивалась лбом до его подбородка. Артур склонился ниже, наклоняясь ближе к моему уху и шепча последнюю фразу уже касаясь губами чувствительной кожи. Из-за его наклона я чувствовала себя в ловушке, казалось, он окутывал меня со всех сторон, даже сверху, и не было никакой надежды на спасение.
— Вы собирались угостить меня коньяком.
— Хочешь немного выпить, чтобы расслабиться? Что ж, я не против.
Мужчина еще какое-то время прижимался ко мне, вдыхая аромат кожи у самой шеи, а потом нехотя отклонился и пошел к бару, спрятанному за его столом. Я бы поразилась умению мастеров все это так виртуозно обустроить, и спрятать огроменный бар в стене, если бы не была столь напугана.
Не сводя с него глаз медленно, задом вперед отступала к выходу. Шаг, второй — медленно, очень медленно, пытаясь не дышать, так как мне казалось, что я дышу слишком громко, с каждой секундой становилась чуть ближе к свободе. Боялась, что он развернется и прекратит мой не начавшийся побег и точно так же боялась, что он развернется, а меня здесь нет. Такого врага наживать не стоило. Мужское самолюбие это тот больной мозоль, на который нельзя наступать ни в коем случае.
Артур не спешил, он вальяжно раздвинул створки встроенного бара, пытаясь произвести на меня впечатление толи замысловатым интерьером, толи количеством уникальных напитков. Я этому была только рада — пусть петушиться, у меня будет больше времени на достижение свободы. Боже, какая же я глупая! Какая дура! Ведь сама сюда пришла, хорошо понимая, чем это должно закончиться.
Дверь по всем предположениям должна была быть в шаге от меня. Еще чуть-чуть, еще совсем немножко, а я никак не могла решиться. Нужно было что-то сказать, как-то объяснить свой уход и попытаться не обидеть гордого грузина.
Еще шажок назад, совсем маленький, губа нервно закушена, руки сжаты в кулаки с такой силой, что ногти врезаются в ладони. Я все еще медлю, решаясь произнести извинения, или ляпнусь какую-то глупость, мол, сумочку забыла, или парню нужно позвонить. Артур тем временем развернулся и походкой хищника не спеша приближался ко мне. В руках он держал два бокала, а темные миндалевидные глаза прожигали меня насквозь.
— Только не говори, что ты испугалась или передумала. Пугаться нужно было до того, как переступила порог моего кабинета.
В грубом картавом голосе больше не было игривых ноток. Во взгляде читалась решимость. Он видел мой испуг и не желал отступать. Его шаги были по-прежнему медленными, но я не сомневалась, что при желании он мог нагнать меня за считанные секунды.
Страх холодной когтистой лапой пробрался мне под платье, прошелся по спине, оставляя мерзкий холод, расползающийся диким ужасом по всему телу. Ноги отказывались слушаться, горло пересохло, и вымолвить хоть слово не было никакой возможности.
— Не строй из себя невинную овечку, ты хорошо знала, зачем мы сюда шли. И не стоит теперь смотреть на меня своими большими испуганными глазками. Поздно девочка моя, слишком поздно.
Его голос перешел на шепот, но от этого он не стал более нежным — все такой же грубый и казалось, еще более пугающий.
Сквозь затуманенное испугом сознание услышала легкий скрип открывшейся двери за спиной. Слишком близко ко мне, так близко, что ворвавшийся ветерок колыхнул подол моего платья. Теплые большие руки коснулись моих предплечий, слегка сжимая и притягивая спиной к широкой груди.
— Тебя стоит отшлепать.
Голос тихий, но от этого не менее злой. Но странным образом он меня не пугал, он принес облегчение. Меня пугал мужчина напротив, по-прежнему медленно приближающийся к нам. Во взгляде Артура больше не было торжества охотника, загнавшего добычу в западню. Он злился и не мог скрыть этого. Густые черные насупленные брови сошлись на переносице, в прищуренных глазах сверкали молнии, желваки до предела напряжены, делая еще более устрашающим выражение его лица.
Сама отклонилась назад, желая найти спасение в объятиях презираемого мною мужчины. Узнала его еще до того как он произнес свои слова мне на ухо. По касанию рук, он стиснул мои плечи достаточно сильно, по аромату духов, ворвавшемуся вместе с ним, в закрытое помещение кабинета. Просто узнала и почувствовала защиту. Стыдно признаться самой себе, но я чувствовала защиту в человеке, который когда-то грубо меня изнасиловал. Он был сейчас для меня опорой — каменной стеной, за которой можно спрятаться от любых напастей.
— Тише, девочка моя, все будет хорошо.
Я дрожала все это время, свыкнувшись и даже не замечая своего состояния. Резкости в голосе Петра больше не было, он, скорее всего, почувствовал мой испуг и пытался меня успокоить.
Слова, произнесенные на ухо, так, что могла их услышать только я. Новая волна дрожи прошла по всему телу. Это был не страх и не возбуждение — что-то сродни облегчению. Когда чувство того, что только чудом избежал большой беды, накрывает с головой, когда нервы оголяются до предела и в глазах появляется дикий блеск восторга.
— Привет Артур.
— Привет. Петя, ты не совсем вовремя. Я тут слегка занят.
Артур говорил с Петром, но взглядом темных глаз прожигал меня.
— Нет, как раз вовремя. Марина, подожди меня в коридоре.
Не отрывая от меня рук, придерживая за предплечья, выпроводил с кабинета и прикрыл сзади дверь.
Вышла с закрытого душного пространства с большим облегчением. Не знаю, о чем они говорили, но говорили не долго. Я не успела дойти до конца коридора, когда Петя, схватив меня за руку, прижал к противоположной стене. Его руки опирались по обе стороны от моей головы, в глазах пылала ярость и что-то еще. Не знаю почему, но мне показалось, что это облегчение. Губы, сжатые в тонкую линию, на скулах ходят желваки, и казалось, что вот-вот от дикого напряжения полетят искры в разные стороны.