Выбрать главу

— Всё чисто, — наконец произнесла Китта, разворачиваясь к Виту. Её голос звучал сдержанно, но в глазах читался невысказанный вопрос. — Ты уверен в расчётах?
Он не ответил сразу. Вместо этого приложил ладонь к экрану, будто пытаясь ощутить то, что не видели приборы. Его пальцы скользнули по холодному стеклу, словно искали пульс планеты.
— Они скрыты. Или спят. Но они здесь, — повторил он твёрдо. В его голосе не было сомнений — только уверенность, граничащая с фанатизмом.
Китта тихо вздохнула. Воздух в рубке словно сгустился, сдавливая пространство между ними. Она перевела взгляд на панорамное окно: за ним расстилалась бесконечная белизна ледяного ландшафта, а вдали чернели провалы пещер.
«Только бы не пожалеть, что так и не сообщила в „Контроль“…» — пронеслось у неё в голове.
В глубине души она отчаянно хотела верить Виту. Но осторожность, не позволяла полностью отбросить сомнения. «Перестраховаться необходимо», — твёрдо решила она.
Сделав вид, что настраивает систему сканирования, Китта плавно коснулась сенсорной панели. Пальцы забегали по виртуальным клавишам с привычной ловкостью — она вводила текстовое сообщение в ИИ корабля. Код, понятный лишь одному человеку: Доминику Тарсу, её давнему другу по университетским годам на Луне.
Это была их старая шуточная фраза — тайный сигнал из времён студенческих испытаний. Когда на экзамене выпадал самый кошмарный билет, а надежда на спасение таяла, достаточно было прошептать эти слова, и Доминик, сидевший где‑то в аудитории, мгновенно понимал: нужна помощь.

Теперь же эта невинная шутка обретала совсем иной смысл. Она превращалась в спасательный трос, брошенный в бездну неизвестности. Если что‑то пойдёт не так — этот код станет её криком о помощи, её единственным шансом на спасение.
— Предлагаю приземлиться, — сказала она наконец. — Если есть хоть малейший шанс…
Её слова повисли в воздухе, как снежинка, не решившая, падать ей или раствориться. Вит кивнул — коротко, без лишних слов.
Корабль медленно снижался, рассекая морозный воздух едва слышным гулом двигателей. Когда он коснулся ледяной поверхности, раздался глухой скрежет. Судно замерло на краю каньона, чьи иззубренные стены вздымались ввысь, напоминая оскаленные клыки древнего исполинского чудовища, навеки застывшего в камне.
— Выход через пять минут, — чётко объявила Китта, не отрывая взгляда от панели контроля. Её пальцы ловко пробежались по сенсорным клавишам, проверяя герметичность скафандров, уровень кислорода и работоспособность терморегуляторов. — Давление стабильное, но атмосфера разрежена. Фильтры включены, обогрев активирован.
Вит продолжал молча кивать. В отражении визора Китта уловила сосредоточенное выражение его лица — ни тени сомнения, лишь холодная решимость.
Они открыли шлюз. Ступив на поверхность, Китта невольно задержала дыхание: под ногами хрустел не привычный снег, а причудливая кристаллическая крошка. При каждом шаге она рассыпалась искрящимися осколками, переливаясь в холодном свете всеми оттенками синего и фиолетового. Казалось, они шли по россыпи драгоценных камней. Впереди, на фоне неба, вырисовывалась цепь невысоких гор. Их склоны прорезали чёрные провалы входов — словно безмолвные глаза, следящие за незваными гостями.
— Пещеры, — тихо произнёс Вит, указывая вперёд. Его голос, пропущенный через коммуникатор, звучал чуть глуше обычного. — Это не случайность.
Китта прищурилась, всматриваясь. И правда: отверстия располагались в строгой последовательности, будто вырубленные по единому замыслу. Их формы были слишком правильными, слишком симметричными, чтобы списать на прихоть природы. Каждый вход венчала арка с едва заметными углублениями по краям — словно оттиски некогда вставленных плит.
Переступив порог первой пещеры, они ощутили неожиданное тепло. Не обжигающий жар, а едва уловимое, почти ласковое дыхание, идущее откуда‑то из глубин. Воздух здесь был суше, а тишина — гуще, словно поглощала все звуки извне.
Китта провела ладонью по стене. Камень оказался гладким, почти полированным, словно отшлифованный тысячелетними прикосновениями. На его поверхности проступали тонкие бороздки — не хаотичные трещины, а упорядоченные линии, складывающиеся в узоры, напоминающие письмена. Она провела пальцем по одному из символов: он был углублён ровно настолько, чтобы ощутить его рельеф даже сквозь перчатку скафандра.
— Это не природа, — прошептала она, и её голос эхом отразился от стен. — Кто‑то это вырезал. И не один раз — здесь десятки таких знаков.