Выбрать главу

Но с каждым часом шёпот крепчал. Теперь это уже не был невнятный гул. Голос обрёл форму — не звуковую, а смысловую. Он не звучал в ушах, он возникал внутри, заполняя каждую щель сознания, вытесняя собственные мысли Вита, как вода вытесняет воздух из пористой скалы.
«Ты избран. Но чтобы принять дар, нужно заплатить цену».
Вит вздрогнул, резко оторвавшись от изучения очередного символа. Его пальцы, только что уверенно скользившие по шероховатой поверхности стены, замерли. Он оглянулся — Китта сидела в нескольких метрах, сосредоточенно вводя данные в коммуникатор. Она ничего не слышала.
«Сила ждёт. Но жертва необходима. Только кровь откроет врата полностью».
— Нет, — прошептал Вит, закрывая уши руками, хотя понимал: это бессмысленно. Голос был внутри. — Я не сделаю этого.
«Она — препятствие. Она не готова. Ты должен выбрать: сила или слабость».
Голова раскалывалась от напряжения. Виски пульсировали, в глазах рябило от мелькающих образов. Перед ним разворачивались видения: сияющие Врата, раскрывающиеся в бесконечность; неведомые миры, где звёзды повинуются воле; власть над временем и пространством — безграничная, ослепительная.
А рядом — Китта.
Её спокойный взгляд, в котором не было ни тени сомнения, ни капли страха. Её улыбка, тёплая и уверенная, как солнечный свет. Её доверие — хрупкое, драгоценное, непоколебимое.
Он видел её так ясно, будто она стояла перед ним. Будто он мог протянуть руку и коснуться её плеча, почувствовать её тепло, услышать её голос, спрашивающий: «Что случилось, Вит? Ты выглядишь потерянным».

Но вместо этого — только голос. Холодный, безжалостный, неумолимый.
«Она предаст. Она уже предала. Она не достойна. Решай».
Каждое слово звучало как удар молота по хрусталю. Вит чувствовал, как внутри него что‑то ломается — не кость, не плоть, а нечто более глубокое, более важное. Его душа, его сущность трещала по швам, разрываясь между двумя путями: между добром и злом, между верностью и соблазном, между человеком и тем, кем он мог стать.
В его сознании столкнулись две вселенные: одна — тёплая, живая, наполненная; другая — холодная, сверкающая, обещающая безграничную силу. И он знал: нельзя удержать обе.
Она стояла у арки, слегка наклонив голову, — так, как делала всегда, когда пыталась расшифровать незнакомые символы. Её пальцы осторожно скользили по ледяным иероглифам, будто она играла на невидимых струнах древнего инструмента. В мерцающем свете Врат её силуэт казался почти нереальным — полупрозрачным, словно сотканным из лунного сияния и тумана. На мгновение Виту показалось, что она уже не здесь, что она стала частью этого места, эхом забытой эпохи.
Но это была она. Живая. Настоящая.
Вит медленно вытащил бластер из своего рюкзака. Посмотрел на него. Он даже не помнил точно откуда у него это оружие. Металл казался чужим в его ладони — холодным, тяжёлым, будто отлитым из свинца. Рука дрожала, пальцы не хотели сжимать рукоять, но что‑то внутри заставляло его двигаться. Не его воля — чужой голос, ставший теперь его голосом.
«Это необходимо. Это твой путь».
— Вит? — Китта обернулась, уловив движение. Её глаза, обычно такие ясные и спокойные, наполнились недоумением.— Что ты…
Её вопрос оборвался.
Вит выстрелил.
Луч энергии рванулся вперёд — ослепительная нить света, разрезавшая полумрак пещеры. Время будто замедлилось: он видел, как расширяется зрачок Китты, как её губы приоткрываются в беззвучном крике, как свет отражается в её глазах, превращая их в два крошечных солнца.
Удар пришёлся в живот.
Воздух взорвался запахом озона и жжёного метала и пластика — резким, едким, как предупреждение о катастрофе. Китта вскрикнула — короткий, пронзительный звук, похожий на крик раненой птицы. Она отшатнулась, попыталась ухватиться за арку, но пальцы скользнули по льду, и она упала.
Тишина.
Только её прерывистое дыхание, хриплое, рваное.
Вит стоял, парализованный. Бластер выпал из его руки, глухо стукнув о ледяной пол. Он хотел броситься к ней, хотел схватить её, прижать к себе, умолять о прощении, но тело больше не принадлежало ему. Оно было как чужая оболочка, управляемая невидимой рукой. «Когда я стал таким? А может я всегда был таким?»
Китта лежала у основания арки. На её скафандре расползлось чёрное пятно — обожжённый металл, треснувший пластик. Сквозь прореху виднелась рана окруженная обожжённой кожей, покрасневшая, покрытая волдырями. Она подняла на него взгляд — и в этом взгляде было всё: боль, непонимание, предательство, а главное — разочарование.