Стая была из шести мощных волков, и они двигались слаженно, окружая добычу. Один из них припал к земле, издав звук, похожий на треск ломающегося кварца.
«Компьютер, активация сигнального фаера», — скомандовала Китта, не теряя самообладания.
На запястье вспыхнул красный огонёк — устройство, предназначенное для подачи сигналов бедствия, теперь стало их единственным оружием. Она выдернула чеку и швырнула фаер вперёд. Яркое пламя озарило лес, превратив ночь в кровавый кошмар.
Хищники отпрянули, но не бежали. Они кружили, обнажая клыки, ожидая момента для атаки. Их глаза отражали огонь, создавая жуткую мозаику из алых бликов.
— Держись за меня, — приказала она Виту, вытаскивая второй фаер.
Они медленно отступали к тому месту, где Китта оставила ховербайк. Каждый шаг давался с трудом. Вит едва держался на ногах, его вес тянул её вниз.
Внезапно из‑за спины раздался низкий рык — негромкий, но пронизывающий, будто вибрировал сам воздух. Китта обернулась. Между ледяными колоннами, словно призрак, возник гигантский снежный тигр. Его шерсть сливалась со льдом, а глаза светились холодным голубым огнём. Он не смотрел на волков — его взгляд был прикован к людям.
«Это его территория», — мелькнуло в голове Китты.
Хищник оскалился, обнажив огромные клыки, покрытые тонкой корочкой инея. Его мускулы играли под гладкой шерстью, переливаясь серебром в свете огня. Китта поняла: волки отступили не из‑за фаера — они боялись его.
— Уходи! — крикнула она в отчаянии, швыряя в зверя второй фаер.
Пламя ударило в снег, осветив морду хищника. Он зарычал, но не отступил. Вместо этого прыгнул — стремительно, как молния.
Китта едва успела оттолкнуть Вита в сторону. Хищник пронёсся мимо, зацепив когтями её плечо. Скафандр выдержал, но удар был настолько сильным, что она упала в сугроб.
«Компьютер, экстренная активация защитного режима!» — мысленно скомандовала она.
Шлем автоматически перешёл в режим усиленной защиты: визор потемнел, отсекая яркий свет, а внутренние сенсоры зафиксировали учащённое сердцебиение.
Хищник развернулся для новой атаки. Китта схватила обломок кристаллической колонны и швырнула в него. Зверь замер, прищурившись, а затем снова прыгнул.
В этот момент она заметила, что фаер, брошенный первым, всё ещё горит. Китта рванулась к нему, схватила раскалённый стержень и ткнула в морду хищника.
Зверь взвыл, отпрянул, но уже не атаковал. Он кружил на месте, тряся головой, а затем, с последним рыком, исчез в лабиринте колонн. Волки, наблюдавшие за схваткой, тоже растворились в темноте.
— Быстрее! — резко выкрикнула Китта, рывком поднимая Вита на ноги и увлекая за собой к ховербайку.
Машина застыла на прежнем месте — там, где она её оставила. Обтекаемый корпус мерцал в приглушённом ночном свете, словно покрытый россыпью звёздной пыли. На миг в сознании вспыхнул нелепый вопрос:
«Сколько же лун вращается вокруг этой планеты?», - и сразу же дала себе ответ, - «нет, сейчас не об этом нужно думать»
Китта усадила Вита в пассажирское кресло и пристегнула ремнями. Затем вскочила за руль, запустила двигатель. Ховербайк взмыл над снегом, оставляя за собой вихрь искрящихся кристаллов. Китта смотрела вперёд, стиснув зубы. В зеркале заднего вида мелькнул силуэт — хищник наблюдал за ними, но не преследовал.
«Компьютер, маршрут к кораблю. Максимальная скорость», — приказала она.
«Подтверждаю», — отозвался ИИ.
Корабль ждал их, как неприступная крепость. Китта посадила ховербайк у шлюза и, не теряя ни секунды, втащила Вита внутрь. Двери закрылись, отсекая холод.
— Медицинский отсек, — скомандовала она, едва успев снять шлем.
Система уже ждала: капсула открылась, внутри мерцали синие огни. Китта уложила Вита на платформу, и автоматические манипуляторы тут же начали сканирование.
«Пациент: мужчина, возраст тридцать один год. Гипотермия, лёгкие травмы мягких тканей, обезвоживание. Начинаю процедуру согревания и стабилизации», — сообщил ИИ.
Китта наблюдала, как датчики фиксируют изменения: температура тела медленно росла, пульс становился ровнее. Она сняла перчатки, растирая озябшие пальцы.
— Ты спасла меня, — прошептал Вит, приоткрывая глаза. — Почему?
— Потому что ты живой, — просто ответила она. — А я учёная. Моя работа — изучать, а не бросать.
Он слабо улыбнулся.
— Меня зовут Вит. Я… я не знаю, как объяснить, но…
— Позже, — перебила она. — Сейчас тебе нужно отдохнуть.
Капсула плавно сомкнула створки с тихим гидравлическим шипением, погружая Вита в приглушённый бирюзовый свет диагностических ламп. Внутри прозрачного кокона замелькали тонкие лазерные лучи — они скользили по телу, сканируя каждый миллиметр, а на внутренней поверхности купола заплясали ряды мерцающих символов.
Китта отступила на два шага, не отрывая взгляда от панели мониторинга. Экран перед ней расцвёл каскадом графиков: кардиограмма вычерчивала ровные волны, уровень оксигенации полз вверх, а температурная кривая наконец перестала скакать между критическими отметками. Цифры сменялись одна за другой, но все они неуклонно приближались к зелёной зоне стабильности.
Она невольно сжала кулаки, чувствуя, как ледяные щупальца тревоги, сковывавшие грудь последние часы, начинают ослабевать. Монитор моргнул, выдал финальный отчёт и переключился на режим пассивного наблюдения. В этот момент Китта позволила себе глубокий, дрожащий выдох — будто выпустила наружу весь воздух, который неосознанно задерживала с момента, как затащила Вита в капсулу.
«Он выживет», — пронеслось в голове, и эта простая мысль вдруг обрушила на неё лавину усталости. Мышцы разом обрели тяжесть, а в глазах защипало от невыплаканных слёз облегчения. Она оперлась на край консоли, глядя сквозь прозрачную стенку на безмятежно спящего Вита, и впервые за долгое время позволила себе поверить: всё будет хорошо.