В основном все было так, как бывает во сне на исходе болезни – нежный, ускользающий из памяти вечер, чувство зыбкого счастья, надежда на повторение.
Плач леди Брудпейстер, урождениой Мариан Кулаго
Была жива Принцесса Греза… в березках девичья игра… жива Россия и береза… в «Березках» водка и икра…
Я стала английскою леди… но муж мой пьяный так сказал… тебе бы стать московской блядью… Казанский украшать вокзал… Мой муж вернулся из похода… израненный своей тоской… все позади – загулы, годы… полеты пьяного удода… и в бочке дегтя ложка меда… Арбат в преддверии восхода… все впереди, твердит природа… но жив ли Боже над Москвой?
Греха таить нечего, параллельно в Тимирязевском районе, на Планетной улице шла свадьба. Подполковник в отставке Чепцов выдавал дочку Нинель за майора авиадесантных войск Гришу Колтуна.
Вначале был приготовлен культурный стол, ни к одной бутылке не придерешься – все валютное! И вдруг родственники жениха явились с ведрами: пять ведер печеных пирожков, пять ведер винегрета, пять ведер холодца. Ничего, в целом пригодилось. Как пошли гулять, так навалились на студень!
– Абрамчику маца! Рувимчику маца! Натанчику маца! Ванюшеньке-душеньке кусочек холодца!
Майор Колтун, статный парень с хорошей спортивной выправкой, искоса поглядывал на невесту. Тощевата Нинка, не за что подержаться. Конечно, большой плюс, что родители гарантируют девичью честь. В наше время цел очку найти – все равно что «Запорожец» в лотерею выиграть. Важный фактор, конечно, жилплощадь, близость к Академии ВВС, куда майор Колтун как раз подал бумаги на экзамен.
Исключительная точность организма порой удивляла даже самого Колтуна. Иной раз возьмешь хорошую банку, утром все товарищи кряхтят, а ты просыпаешься с ровным пульсом, с оптимистическим мироощущением. Тридцать восемь лет майору, а все рефлексы, по утверждению авторитетов, на двадцать пять. Рефлексы плюс жизненный опыт – получается капитально, а без опыта можно попасть в смешное положение. Вот пример.
В 1968 году, когда мы выручали из беды братскую Чехословакию, я, по недостатку опыта, попал в смешное положение, но потом был награжден вот этим орденом боевой славы. Есть желающие послушать? Тогда буду по порядку. Шурин, помолчи!
Итак, мы высадились в целях маскировки в ночное время. Задание четкое – изолировать группу вражеской агентуры в журнале «Я И ТЫ». Игореша, давай так договоримся – или песни спивать, или слушать боевой опыт. Слушать? Ну так молчи!
Значит, выкатили мы из «Антона» броневичок-амфибию и поехали. С нами патриот этой страны, бывший бухгалтер из госбезопасности. Хорошая машина, эта амфибия, приемистая, остойчивая на волне… только на ху… извините, Нинель… только мало пригодна для средневековых европейских городов.
– Евреев там много, Гриша?
– Прошу вопросы потом. Ну, хорошо-хорошо, отвечу. Там, товарищи, советскому человеку многое непонятно: евреи и европеи – все сливаются в безликую массу. Значит, едем по спящим улицах враждебного города братской страны. Ребят привлекает содержание витрин, в частности, трикотажные изделия, однако морально-политическое в подразделении на высоте, и все хранят молчание. Значит, едем… Амфибия задевает бортами за углы плохо благоустроенных в смысле ширины улиц. На ху… на кой нам ляд эта амфибия, ведь не Суэцкий же канал, простой «козел» был бы удобнее. Однако едем в чем дали.