Я только кивнула в ответ — эта сторона характера тетушки мне была слишком хорошо известна, тут не поспоришь. К тому же меня больше интересовало другое.
— Так что же она вам сказала о том человеке? Кто он? Белый, черный, старый, молодой?
Церлина с сожалением покачала головой:
— Белый. Я совершенно уверена, хотя она прямо этого не говорила. Она заявила, что у него просто потрясающие глаза, о черном она бы так не сказала.
Да, не слишком ценная информация: Элина считала, что у любого мужчины моложе восьмидесяти потрясающие глаза. Хотя… однажды она произнесла эти слова в моем присутствии. Да-да, в ту самую ночь, когда горели «Копья Индианы». Банкир Винни… Мы с ним поругались, а она сказала, что не стоит ругаться с мужчиной, у которого такие потрясающие глаза.
Это воспоминание тут же повлекло за собой другое. Лицо в толпе во время пожара в «Берегах прерий». Лицо, которого там никак не могло быть… Винни. Винни! Которому следовало бы находиться не менее чем в пятнадцати милях от Ближней Южной части. Меня несли на носилках, я открыла глаза и увидела его лицо. Он наклонился и внимательно смотрел на меня. Это длилось всего секунду, а потом я снова потеряла сознание.
Сейчас я медленно возвращалась в настоящее. Что делать? Менять планы? Мчаться за ним? Искать его на работе? Но когда буря в моей голове поутихла, я вспомнила, что не знаю, в каком банке он служит.
— Эй, что с вами? — испуганно спросила Церлина. — Вы в порядке?
— Да, все нормально, — ответила я. — Возможно, я даже знаю, кто этот человек, о котором говорила Элина.
Хотя вряд ли Элина стала бы скрывать тот факт, что видела Винни раньше. А может, нужно было пообщаться с ней побольше, чтобы уловить ее намеки? Хотя для этого не было времени — я пыталась выставить ее за дверь. Возможно, это и вытеснило Винни у нее из головы. Но, думаю, дело в другом: в ту ночь, когда они остались у меня с Сериз, после всех россказней о пропавшем ребенке Элина, уже лежа в постели, предложила пошантажировать Винни. Поэтому ничего мне не сказала.
— Элина опять исчезла, — коротко пояснила я. — Сбежала с больничной койки в субботу утром. Она получила хороший удар по голове, ей и ходить-то было нельзя, не то что бегать.
— А про нее по телевизору ничего не говорили, только про вас. Сказали, что вы сыщик и спасли свою тетю. Я еще подумала, что это Элина. Но пришла я не из-за нее, хотя мне ее жаль, она вообще-то не такая уж плохая. И Сериз тоже не злая была. Просто слабые они обе.
Она задумалась. По-видимому, ей больше нечего было сообщить. Я предложила подвезти ее до дома, но она отказалась.
— Не надо, еще кто-нибудь увидит меня в машине с белой девушкой и расскажет Мэйзи. Поеду на трех автобусах, это ничего. Мне все равно делать нечего.
Она ушла, а я почувствовала, что моя эйфория по поводу того, что мне удалось вспомнить то мелькнувшее лицо, испарилось. Нелегко это — думать о жизни Церлины и тетушки и сохранять жизнерадостность. Да и мысль о банкире Винни тоже больше не вдохновляла. Никак он не ассоциировался у меня с образом поджигателя. Конечно, может, он маньяк-поджигатель, но уж слишком это невероятное совпадение: сначала он поселился в одном доме со мной, а потом, как оказалось, поджег тетушкину гостиницу. Разумеется, даже маньяки должны где-то жить, но он не мог знать, что моя тетка обретается в том здании, которое он решил поджечь.
Я проворачивала разные варианты в голове, но все они казались лишенными смысла. В конце концов я заставила себя переключиться на другое: принялась за корреспонденцию. Два чека — прекрасно; целая груда визитных карточек от разных фирм. Очевидную макулатуру я выбросила. Счета могут и подождать, а вот чеки мы «обналичим» сегодня же, мне как раз предстоят непредвиденные расходы.