– Простите. Обозналась, – разочарованно уронила я.
Мужчина, оценив мою внешность, широко улыбнулся.
– Для столь прекрасной дамы я вполне готов побыть и этим Львом.
– Без зубов останешься, – нависла со спины фигура Зуева.
– Простите, но дама сама... – нахмурился незнакомец, а я почувствовала чудовищную усталость.
– Я хочу домой, – поняла я и, поймав Андрея за руку, настойчиво увела от блондина.
– Расстроилась? – буркнул мой солдафон. – И правда похож. А если он вдруг вернётся? Если захочет снова в семью? Будет валяться у тебя в ногах, просить прощения...
– Что ты хочешь услышать? – перебила мужчину. – Прощу ли его?
Зуев скрипнул зубами и умолк. Видела, как искоса поглядывает на меня и кажется переживает.
– Прощу, как мать его ребенка... Но не прощу, как та, что любила всей душой. Знаешь почему? Потому что больше нет души. Нечем прощать и нечем снова полюбить. Этот орган облили гудроном. Отвези меня домой. С меня хватит на сегодня.
Поспешила прочь к машине, где нарочно заняла место на заднем сиденье. Никаких больше разговоров. Мне мудрее обдумать свою дальнейшую жизнь.
А что дальше? Костя и маленькая Маша. Они нуждаются во мне, хоть и сын периодически требует отца. С девочкой будет проще. Ещё пару месяцев и она перестанет спрашивать про Льва, а через пару лет и вовсе забудет. Только потом, мне придётся искать верные слова, чтобы донести суть исчезновения родителя. С сыном сложнее. Он любит отца, а значит возненавидит либо его, либо меня, за то, что не удержала в семье. Прикрыла лицо ладонями, отчаянно понимая, что уход Льва ранил буквально всех.
Дверца водительского хлопнула. Посмотрела перед собой. Андрей молча завел двигатель и замер, ожидая пока авто согреется. Почувствовала подогрев сиденья и пола. Заботлив, как всегда. Машина наконец тронулась с места, а я прикрыла веки, откинувшись на подголовник и погрузилась в свои горькие думы.
– Евгения Викторовна, – спустя некоторое время позвал Андрей. Именно сейчас говорить не хотелось. – Женя, ты спишь?
Да, пусть думает, что я сплю. До слуха дошёл его тяжёлый выдох.
– Я — солдафон, как сказала твоя подруга. Я не умею петь дифирамб, не умею красиво говорить и не дарю цветов с брюликами. Мне неинтересно это делать. Для меня это лишь глупые и ненужные жесты в отношениях. Возможно, именно поэтому до сих пор один. Потому что бабам важны напевные оды о любви и прекрасном, а для меня важна безопасность, здоровье и достаток моей женщины и семьи. Я практичен и называю вещи своими именами. Но впервые умоляю и говорю тебе на вашем бабском любимом сленге, не залезай снова в эту раковину одиночества. Ты слишком желанна для мужчин. Желанна для меня, и я бы хотел попробовать, если позволишь. Попробовать доказать, что не все мужчины одинаковые.
От его слов стало трудно дышать, но я распознала в себе это состояние, граничащее с воскрешением. Мурашки медленно маршировали по моим конечностям, кольнув ледяную мышцу под грудиной. Тепло внизу живота согревающей волной омыло внутренности. Я вдруг воочию представила, каково это быть в его объятиях. Нет, не в тех, что успокаивают или поддерживают, а в тех, что ласкают, изучают и дарят блаженные долгие секунды. Верю, у него есть такие объятия, и после его слов до одури захотелось их ощутить.
Мне понадобилась недюжинная сила воли промолчать и продолжить делать вид, что сплю. Андрей умолк, а я вновь начала сомневаться. Он сказал всё это, потому что думал, что не слышу его? Лицемерие или трусость? Но по прибытии в поместье, мужчина вёл себя, как ни в чём не бывало.
– Для меня будут распоряжения на завтра? – стальным тоном вопросил он, войдя со мной в дом.
– Нет, – мотнула головой, пытаясь увидеть в нём не начальника охраны, а того мужчину, что несколько минут назад говорил такие важные слова.
– Тогда доброй ночи, Евгения Викторовна, – откланялся Андрей и стремительно покинул гостиную, выйдя во двор.
Как обычно, пошёл проверять посты? Да, он такой. Не уйдёт спать, если не будет знать, что всё под контролем.
Сглотнула, понимая, что вновь одна посреди огромного и такого холодного дома. Поёжилась и поспешила вверх по лестнице, желая согреться. Озноб в душе и теле пробивал насквозь. Сейчас бы горячего чая и тепла. Так и поступила. Горничная принесла липовый напиток с гречишным мёдом, который я жадно потребила, лёжа в ванной, наполненной горячей водой.
Сумбур в мыслях от слов Андрея, нагнетал с каждой минутой, а фраза, что я желанна для него, вовсе сносила крышу и все установленные рамки. Прикрыла веки, внезапно представив, как он целует меня. Да, прямо здесь и сейчас в этой ванне.