— Мужская солидарность. Помниться, ты и Льва поддерживал и перевозил для него вещи. Кстати, как он там? Про детей ещё не вспомнил?
Алик слегка покраснел, выдерживая мой натиск и полез в портфель.
— Честно говоря, рад что ты спросила. Давно не знаю, как сказать. В общем, Лёва открыл два счёта. Один алиментный, а второй на Машу...
— Погоди, — в груди неприятно засвербило. — Я никто девочке. Он — законный отец малышки. Что за бред?! У меня нет никаких юридических прав на ребёнка. Я даже мачехой ей не успела стать.
— Он это понимает. Возможно, он чуть позже заберёт девочку.
— Возможно? — негодование противно росло в груди. — Знаешь, что? Я вообще могу объявить их отца в розыск и тогда...
— И тогда Машу отберёт соцопека, — тут же прервал мою угрожающую тираду адвокат. — Малышку отправят в детский дом.
— У неё есть дядя, — обида перешла в отчаяние.
— Перестань, Женя, — Наумов поймал меня за руку и утешающе погладил ладонь. — Маша родная сестрёнка Кости. Мальчик очень любит её. Не лишай детей последней радости.
— Он на это и надеялся, когда ушёл, — горько усмехнулась я. — Знал, что я не брошу малышку. Это бесчестно.
— Да, согласен и, к сожалению, это не все новости о Льве, — тут же напряглась, метнув в Алика чернеющий взор. — Кажется, он женился. Думаю, ты должна знать, чтобы наконец жить дальше.
— На няньке?! — холод потёк по венам и чудовищно захотелось убиться головой о стену. Вскочила на ноги, заметавшись по гостиной.
— Кажется, — посерел в лице Алик.
— Кажется или правда? — все эти недомолвки, секретность и обрывки фраз уже начинали бесить.
— Жень, ты только встала на ноги. Давай не будем горячиться.
— Это правда? Отвечай! — разозлилась я.
— Правда. Он женат на няньке, — виновато опустил голову Наумов, а я поняла, что не могу вдохнуть. — Жень, тебе нехорошо? – спохватился мужчина.
Я не понимала, что сейчас душит меня — предательство любимого или моя вековая и глупая вера в любовь, которой никогда не было?
— Жень, — хлопок по щекам и тело в чьих-то руках.
Ну как же не было? Ведь было! Он никогда не оставлял, когда было худо. Защищал от тирана-мужа. Был рядом, поддерживал, дарил прекрасные моменты. И бросил. Бросил так нелепо и унизительно. Господи, я до сих пор не могу это понять и тем более принять.
— Женя, посмотри на меня! — грозный голос вырвал из сумасшедшего каравана.
Уставилась перед собой. На меня смотрят две пары глаз — Альберта и Андрея. Второй держит моё тело в своих руках и трясёт, как погремушку. Что это? Я в обморок собралась падать?
— Молодец, — малахитовый взор Зуева блеснул удовлетворённой искрой. — А теперь давай-ка присядем, — и увлёк к дивану.
— Может воды принести? — предложил юлящий вокруг нас Альберт.
— Попроси сделать ей чай с мелиссой и липой. Это её успокаивает.
Но я спокойна. Правда голова слегка кругом. Ощутила более стойкую опору. Кажется, меня уложили на диван. Лоб и щёки нежно поглаживали шероховатые пальцы.
— Ты меня напугала, — по бледности лица Андрея, понимала, что не преувеличивает.
А он красивый, снова отметило моё сознание — нежные чуть припухлые губы, всегда готовые к поцелуям, волевой подбородок, способный решить любую проблему, прямой выразительный нос, знающий всё и всюду, зелёные обольщающие глаза, способные ласкать одним взглядом.
— Что произошло?
Боится за меня. Переживает. Мгновенно рядом, когда плохо. А любовь всей моей жизни... Уже женат на другой. Женат! Полгода даже не прошло! Слёза стремительно покатилась по щеке, выдавая всю мою беспомощность.
— Женечка, — голос Андрея стал невероятно нежным и сочувствующим. Тёплые пальцы беспощадно погубили чертову слезу.
Никогда не сделает больно. Уничтожит любое ненастье, только если я того захочу. И я хочу! Мне это нужно! Нужно переложить весь свой груз ещё на кого-то, иначе сойду с ума. Поймала мужчину за ворот рубашки и притянула к себе. Зуев слегка растерялся, но мои губы попали в поле его зрения.
— Жень, ты чего? — не спуская глаз с моего рта, молвил Андрей, наклоняясь всё ближе и нависая.
— Молчи, — сипло велела я и облизала пересохшие губы.
Мужчина почти застонал, а я шагнула в этот омут. Впилась в его рот, порабощая окончательно. Я забыла, что мы в гостиной у всех на глазах. Забыла об Алике, что должен вернуться. Забыла о детях, что могут прибежать сюда и увидеть нас. Потому что теперь плевать! Ровно так же, как мой возлюбленный наплевал на меня. Упала в этот омут, почувствовав, как сердечную мышцу тронули первые разряды реанимации. А эти губы и объятия оказались настолько сладкими и возрождающими.