Я живая... И я буду жить дальше!
— Охренеть! — шокированный выдох сбоку, и Андрей спешно отпрянул от меня.
А я ликовала. Ликовала, что Наумов всё увидел и обязательно передаст в нужные уши. Пусть! Пусть он знает, что не сломалась и уже забываю...
Глава 9
АНДРЕЙ
"Я хотела заняться с тобой сексом". Мозг, как заведённый прокручивали прокручивал эту фразу. Блядь! Если это не ложь, чтобы позлить меня, то я настоящий олух. Я мечтаю об этой женщине уже добрых три года и просрал всё за одну секунду неверно принятого решения. Ты полный кретин, Зуев!
Половину утра пребывал в хаотичном состоянии, мучаясь дилеммой ворваться вновь в её покои и сделать, как привык с дамами, или же попробовать более деликатно? Всё же девушка не из ряда моих однодневок, а значит данное поведение наверняка воспримет в штыки. Из этих мыслей перекочевал в обеденные часы, тщетно преследуя свою прелестную хозяйку, которая, зараза, так и обложила себя посторонними ушами. Она специально, да? Сперва дети, потом срочные вопросы с дворецким и кухаркой, а теперь Наумов. Твою мать, может его как-нибудь отвадить? Он вроде мужик не глупый и понимающий.
Переполох в гостиной услышал ещё со стороны кухни. Женя кричала. На Алика? Нет, не на него, а рядом с ним. Когда вошёл, понял, что моей девочке нехорошо. Если она решила падать в обморок, то точно не при инвалиде, тому себя-то с трудом держать приходится. В два мощных прыжка оказался возле Жени и подхватил. Увлёк на диван, внимательно наблюдая за её состоянием: дыхание прерывистое, сильная бледность, ледяные ладони.
Велел Алику заняться приготовлением чая, желая, чтобы он исчез из гостиной надолго, но этого оказалось недостаточно. Я бы с ней вообще потерялся где-нибудь в параллельном мире, особенно после долгожданного и страстного поцелуя. Я забылся, чувствуя в руках желанную фигурку. Её податливость, тепло и бархат кожи. Дыхание обжигало плоть и душу, а внизу живота наливалась сталь возбуждения. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы не голос Наумова со спины:
— Охренеть...
Тело само метнулось в сторону, как будто я вор или преступник. Глаза адвоката ошалело перебегали от Жени ко мне и обратно.
— Не мог ещё погулять? — тихо рыкнул я то ли нашему ненужному свидетелю, то ли себе под нос.
Женя поправила на себе одежду и ровно уселась на диване. Наумов оглядел наше разгорячённое состояние и молвил, как ни в чём не бывало.
— Твой чай, Жень, — и протянул девушке чашку с напитком.
— Спасибо, Алик, — благодарно подёрнула губами девушка, принимая его заботу.
— Тебе лучше?
— Да, намного. Спасибо, — отмахнулась она, вгрызаясь в край чашки.
— Давай тогда позже продолжим разговор, — предложил он. — Тебе нужно обдумать всё.
— Нечего обдумывать! — грозно процедила Женя, поднимаясь с дивана. — Лев только и делает, что решает за меня и за детей. С нас хватит. Передай ему, что у него ровно месяц для решения вопроса с Машей. По истечении срока я подаю в розыск, а после на опекунство малышки и лишение его отцовских прав на обоих детей. С полицией будет разбираться сам. Он бросил нас ради своих неясных амбиций, значит и мы бросим его без права на возвращение. Это моё окончательное решение.
Пока она говорила, смотрел на девушку, как на свою богиню. Нет, она не сломлена. Она по-прежнему сильна и не теряет мудрости. Как ещё поступить с мерзавцем и недопапашей этих несчастных детей? Жаль, таким справку не дают.
Женя твердо и уверено покинула гостиную, оставляя после себя на моём сердечке полыхающие костры. След моей королевы простыл, а взор Наумова пробил насквозь черепушку.
— Что? — раздраженно вопросил я, глянув тем же взглядом.
— Ничего, — покачал он головой, скорее скорбно, чем осуждающе. — Если решишь делать шаги, сначала подумай трижды. Новой боли она точно не выдержит. Чтобы это ни было.
Калека тоже покинул дом с достойной выправкой, оставив меня оседать в омуте своих неприятных мыслей. Что бы это ни было? Что может быть хуже измены и предательства? Ответ на сей вопрос не заставил ждать, пробудив в моём кармане телефон.
— Валяй, — чуть севшим голосом велел я, направившись в кабинет.
— Мы взяли одного, — приободрённый тон Сакуры не вселил мне надежды. — Приезжай. Сам с ним потолкуешь.
Пожалуй, да, моя правда может быть хуже предательства. В этом садовнику со мной не тягаться. Спешно собрался и покинул поместье, в направлении Москвы.
Ангар на одном из промышленных полигонов принадлежал когда-то моему отцу. Здесь всегда происходили все сделки, опросы, разборки и прочие сходки преступного мира камрадов.*