Видимо между прислугой существовал особый вид немого общения, потому что, взглянув на Андрея, повариха живо испарилась, забыв про немытую гору посуды.
Сидела не шевелясь. Даже приборов не коснулась. Тем временем Андрей раздраженно выдохнул и полез в холодильник. Выудил индейку, солёные огурцы, помидоры, какой-то соус, хлеб с отрубями и сок. Шлёпнул на стол и принялся ваять бутерброд. Сейчас бы впору дать стрекача, но я невольно замерла, наблюдая за ним. Мужчина подобно дирижёру создал свой гастрономический шедевр и запустил в него зубы, усевшись напротив.
– Можно мне такой же? – молвила спустя минуту обширного слюноотделения. Всё же трое суток без нормального питания – рекорд.
Зуев оценил полноту моей тарелки, но прислушался. Повторил с ингредиентами и протянул мне второй сэндвич.
– Суп или бутерброд – цена твоей свободы от моей назойливой морды.
Притянула к себе тарелку с сэндвичем и тоже впилась в него зубами. Вкусно. Даже очень. Почему раньше не пробовала индейку с этим соусом? Что в нём? Соя и укроп со сметаной? Жуя, косилась на гестаповца, что с деланным безразличием поглощал свою порцию.
– Если не начнёшь нормально питаться, поселю на кухне, – пригрозил он. – Это первое. Второе – послезавтра собрание директоров...
– Я не пойду, – тут же взбрыкнула.
– Твоё присутствие обязательно. Фармакологическая компания, что получила год назад от нас тендер, готова предоставить промежуточные результаты своей работы. Это был твой проект, Женя, и довольно стоящий, хочешь бросить его из-за неблагодарного мудака?
– Не тебе называть его так, – за бывшего всё равно стало обидно.
– Вот сама и назови. Будь любезна найти в себе силы.
Андрей говорил чётко и жестоко. Ждать от него учтивости и тем более сочувствия – бесполезно.
– Правильно тебя Тоня называет солдафоном. В тебе нет ни капли такта.
– Я в такт попадаю только, когда пою, а сейчас на арию не настроен, – Андрей выдохнул и серьёзно посмотрел на меня. – Тебе ли не знать, как этот проект важен? От успеха компании зависят жизни людей. Нам с тобой доподлинно известно, что такое смертельно больной человек в семье.
Исподлобья смотрела на Андрея, понимая его правоту. С таким заболеванием, как рак, борется весь мир, ища новые и новые средства к спасению, а наш вклад в развитие медицины на данном этапе стоил того.
– Я там буду, – сухо уронила я, отодвигая пустую тарелку. – Теперь могу идти?
– Можешь, – кивнул он, внимательно глядя на меня.
Поднялась со своего места, желая побыстрее покинуть кухню, но тёплая и сухая ладонь поймала мою.
– Он уехал из страны, – как гром среди ясного неба.
– Откуда ты знаешь? – сердце больно заныло.
– Хотел набить ему морду пару месяцев назад, – невинно пожал он плечами. – Лев продал квартиру. Закрыл все счета и перевёл их в Германию. Последняя покупка в российском банке – это авиабилет до Мюнхена.
– Германия? Он как будто убегает от меня, – в груди всё то же неясное чувство тревоги. – Нянька... Няня с ним уехала?
Андрей смерил на меня нерешительным взглядом и медленно кивнул.
– Господи! – в ярости хлопнула по столу ладонями. – Ведь видела же, что та мерзавка к нему неравнодушна, вечно бросала свои томные взгляды и ласкала речами, но я же, самонадеянная дура, была уверена, что он любит только меня. Что та вертихвостка для него ничто. Все мужики одинаковые. Не можете пропустить ни одну юбку.
– Угу, – устало молвил Зуев, глядя в вырез моего декольте на пеньюаре.
Возмущенно вспыхнула, прикрывшись.
– Куда ты пялишься, нахал?
– На грудь, – спокойно ответил он, посмотрев так, словно пробудился от транса. – Извини, но было бы странно, если бы я на неё не пялился.
– Потому что кобель? – оскорбление притупляло обиду и смущение.
– Потому что адекватный мужчина и в штанах всё рабочее. Куда мужику ещё пялиться, если столь шикарная женщина стоит перед ним в таком сексуальном одеянии? Уж прости...
– Не прощу, – сердито рявкнула на него. – Потому что это ты вытащил меня из постели и в таком непотребном виде и притащил сюда. Мне между прочим теперь придется щеголять так через весь дом обратно.
С этими словами выскочила из кухни в прохладу коридоров. На секунду замерла, слыша впереди мужскую речь. Отлично, сейчас полдома будет лицезреть моё неглиже. Зуев, ненавижу! На цыпочках тронулась с места, но пол резко ушёл из-под ног, а тело оказалось в теплой и приятной колыбели. Андрей...
– Что опять?! – возмутилась я.
– Ничего. Всего лишь намерен доставить обратно, – и улыбнулся настолько игриво и по-доброму, что оробела. – Не бойся, в этот раз твое место в первом классе, а не в багажном отделении.