«Озноб»
Месть №5
Тревьон Бёрнс
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!
Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.
Спасибо.
Переводчик: Салтанат Расилова
Редактор: Дарья Паздникова
Вычитка: Ирина Волосач
Русификация обложки: Алина Зерняева
Переведено для группы Dark Eternity of Translations (vk.com/dark_eternity_of_books)
Любое копирование фрагментов без указания переводчика и ссылки на группу
и использование в коммерческих целях ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Все права принадлежат автору.
Глава 1
Большинство мужчин не знают, что по-настоящему любят женщину, пока не потеряют ее навсегда.
Однако Гейдж Блэкуотер никогда не принадлежал к этому большинству.
Он знал, что любит Веду с того самого момента, как впервые ее увидел. Он говорил ей об этом каждый день. Это не было чем-то таким, что могло бы подкрасться к нему позже в жизни и застать врасплох. Оглядываясь назад, он не может не сожалеть, что не показал ей, насколько глубока была его любовь к ней.
Его глаза затрепетали, когда темные круги начали гореть и размывать улицу перед ним, умоляя о самообладании, которое, как он знал, может никогда не прийти. Кожаное сиденье его автомобиля «Роллс-Ройс Фантом» заурчало под ним, вместе с каждой ноющей косточкой в его теле. Рычащий двигатель приглашал Гейджа воспользоваться его мощностью и вдавить педаль в пол.
Чтобы как можно быстрее убраться от нее.
По одну сторону извилистой скалистой дороги покачивался спокойный океан. По другую сторону ― высоко в ночном небе возвышались зазубренные черные утесы, в честь которых была названа Тенистая Скала, усыпанная тысячами звезд. За пассажирским окном полная луна отражалась в черных водах океана, заигрывая с горизонтом, едва различимым в ночи.
Черные как смоль волосы Гейджа шевелились от порыва ветра, проникающего в его приоткрытое окно. Его ноздри раздувались, приветствуя нежный запах океана, его дыхание с каждой минутой становилось все более яростным. С каждой секундой. С каждым километром, который он проезжал. На каждом светофоре, который встречался ему на пути. С каждым миллиметром он отдалялся от нее и приближался к свободе, которая, как он знал, маячила на горизонте.
Он отдал ей все, что у него было, а она плюнула ему в сердце не один раз, а дважды. Должно было быть легко расстаться с ней.
Его взгляд упал на спидометр. Он ехал со скоростью двадцать пять километров в час в зоне ограничения пятьдесят.
Он вдавил педаль в пол. У «фантома» было достаточно мощности, чтобы двигаться в десять раз быстрее, но все равно требовалась каждая толика воли, чтобы использовать эту силу с пользой.
Когда стоп-сигналы замелькали быстрее, и вскоре пунктирные линии на дороге превратились в желтые сплошные полосы, его сердце забилось быстрее. На лбу выступили капельки пота. Он вцепился в руль так сильно, что побелели костяшки пальцев. Пот, скопившийся на его ладонях, сделал их настолько скользкими на кожаном руле, что он едва мог им управлять.
Стрелка спидометра снова начала падать, и Гейдж попытался напомнить себе, что нужно продолжать движение. Чтобы оставаться сильным.
Он попытался напомнить себе, что она его обманула. Что она никогда не перестанет трахать его сердце, пока оно не превратится в кровавую лужу у ее ног.
Что она станет его погибелью.
Но стрелка спидометра все равно падала.
И она продолжала падать, двигаясь все медленнее и медленнее, пока он, наконец, не сделал вдох, который, сам того не осознавая, задерживал, вывернул руль и резко развернулся. Машина, о которой он не подозревал, следующая по соседней полосе в нескольких метрах позади, чуть не врезалась в него при неожиданном повороте, шины взвизгнули по асфальту, затормозив всего в нескольких сантиметрах от лобового столкновения.
Гейдж выругался себе под нос, избегая зрительного контакта, проезжая мимо водителя, который, он был уверен, собирался показать ему средний палец, и быстро помахал ему рукой из окна в знак своих извинений.
Только когда он направился в противоположную сторону, в ее сторону, цифра на спидометре, наконец, снова начала расти. Только тогда его нога с легкостью наступила на эту педаль. Только тогда его дыхание стало легче, и огонь в его сердце начал угасать.
***
― Ты жалок, Блэкуотер, ― прошептал Гейдж сам себе, выруливая на ее улицу на своем автомобиле с откидным верхом, урчание его двигателя было единственным звуком в жилом комплексе, в котором на ночь воцарилась мертвая тишина.
Оказавшись на парковочном месте, которым он когда-то пользовался каждую ночь, он заглушил двигатель, и его взгляд метнулся к бардачку.
Сжав губы, он позволил себе лишь драгоценную секунду колебания, прежде чем перегнуться через консоль и открыть отсек. Его длинная рука скользнула внутрь, перебирая различные безделушки, прежде чем пальцы наткнулись на холодный металл, который он так долго искал.
Выпустив побольше воздуха через щеки, он поднял золотой ключик в воздух. Он мерцал под огнями алюминиевого парковочного сооружения над головой.
Он изучал ключ, которым не пользовался с того вечера, когда они расстались. Ключ, которым она не предлагала ему воспользоваться. Ключ, который, если им воспользоваться, будет квалифицироваться как орудие для взлома и проникновения.
Тем не менее, он распахнул дверцу своей машины, вышел и направился к входной двери ее квартиры. Двери, которую она отказалась открыть. Двери, в которую она пригласила его зайти только для того, чтобы заставить ждать за ней. Он уставился на эту дверь, сжимая ключ так крепко, что острые углы грозили разорвать кожу на его ладони.
Покачав головой, он вставил ключ в замочную скважину, отпер ее и распахнул настежь.
― Веда, ― потребовал он, как только вошел в фойе.
Если она была внутри, намеренно игнорируя его, он хотел, чтобы она услышала его голос на случай, если звук неожиданно открывшейся входной двери напугал ее.
― Веда, это я.
Тишина.
Он глубоко вздохнул, его сердце сжалось, когда ее запах заполнил ноздри и проник в тело, облизывая каждый миллиметр кожи, пока он не был уверен, что чувствует, как он проникает в его кости. Его глаза обшаривали ее гостиную. Везде горел свет, хотя он знал, что ее бережливая натура никогда бы не оставила его включенным, если бы ее не было дома.
Аромат китайской кухни смешался с ее ароматом, тем самым, который всегда естественным образом наполнял ее квартиру, и он наморщил лоб, окидывая взглядом кухню. На стойке стояла откупоренная бутылка игристого сидра, а по бокам два пустых стакана.
Его кровь похолодела.
― Веда?
На этот раз его требование прозвучало жестче, в голосе появилась едва заметная дрожь, которой раньше не было. Он закрыл дверь и быстрым шагом пересек гостиную. Проведя рукой по волосам, он перешел на бег и поспешил к ее спальне. Там тоже горел свет.
Но Веды не было.
Его сердцебиение утроилось, когда он поспешил в ванную, на балкон, к ее шкафу и снова через ее гостиную в кухню, его взгляд метался во все стороны. На кухне он распахнул дверцу плиты и обнаружил две тарелки, доверху наполненные свежими продуктами. Плита, которая все еще была включена, была установлена на самую низкую температуру, которая, по его предположению, должна была поддерживать еду теплой.
Гейдж облизнул губы, в его глазах появилась надежда, он выпрямился, его поза была слегка напряженной, он разглаживал свою белую рубашку на пуговицах, пока его взгляд обшаривал ее квартиру.