Ирма Дельгадо, старшая горничная Блэкуотеров, одарила Гейджа сияющей улыбкой, выходя из двойных дверей особняка Блэкуотеров на следующее утро. Солнце хлынуло в поместье в тот момент, когда она открыла дверь, отбрасывая яркий свет на полы из вишневого дерева и колонны из белого мрамора от пола до потолка. В большом фойе мерцала хрустальная люстра, отчего глаза Ирмы заблестели еще сильнее, при виде мальчика, который годами рос и превращался в мужчину перед ней.
Впервые в жизни у Гейджа не нашлось сияющей улыбки в ответ Ирме. Вместо этого он пронесся мимо, не сказав ни слова, его глаза и челюсть были плотно сжаты, когда он прогрохотал через просторное фойе, мимо парадной лестницы и гостиной. Каблуки его коричневых итальянских туфель постукивали при движении.
Эти постукивания быстро прекратились, когда Гейдж увидел своего отца, Дэвида Блэкуотера, за письменным столом в кабинете. Двойные двери кабинета были оставлены открытыми, открывая глубокую морщинку между глаз Дэвида, когда он, нахмурившись, смотрел на экран своего компьютера. Белоснежные волосы Дэвида были недавно пострижены, и это утро было одним из немногих, когда он вышел без пиджака. Серо-стальной пиджак висел на спинке высокого кожаного кресла позади него, позволяя его рубашке цвета морской волны на пуговицах и темно-синему галстуку занимать центральное место.
Дэвид даже не заметил жаркого взгляда, который сын бросил на него из коридора, слишком увлеченный своей работой, но, когда стук другой пары туфель, на этот раз безошибочно узнаваемая музыка шпилек, заполнил коридор, глаза Дэвида действительно расширились. Его серые глаза засветились при виде Гейджа. Он собрался встать, но остановился на полпути, когда Гейдж бросил взгляд в сторону щелкающих туфель на шпильках.
Гейдж заметил свою мать, Селесту Блэкуотер, которая прогуливалась по длинному коридору, ведущему в восточное крыло той плавной походкой, которой она всегда придерживалась: «не́куда спешить, не́чего делать». Ее стройная фигура боролась за воздух в облегающем черном бандажном платье, темный тон которого заставлял ее бледную кожу светиться. Ее длинные черные волосы легко развевались за спиной, живя своей собственной жизнью, а ее зеленые глаза загорелись при виде Гейджа почти так же, как только что загорелись у его отца.
Но ее улыбка заставила Гейджа нахмуриться еще сильнее. Не сводя с нее глаз, он ткнул указательным пальцем в сторону кабинета.
― Мне нужно поговорить с тобой и отцом, без свидетелей.
Селеста мгновенно остановилась, стук ее каблуков прекратился, она выглядела сбитой с толку тоном Гейджа. Казалось, она вот-вот рассмеется.
От этого щеки Гейджа покраснели, и он снова ткнул пальцем в сторону кабинета.
― В кабинет.
Селеста издала хриплый смешок.
И Гейдж сломался.
― Сейчас!
Она вздрогнула, улыбка исчезла с ее лица. На мгновение показалось, что она вот-вот набросится на него в ответ, напоминая, что только то, что ему двадцать шесть лет, не значит, что она ему уже не мать. Однако, когда она посмотрела Гейджу в глаза, что-то в них заставило ее захлопнуть рот и высоко задрать подбородок, отбросив свои длинные волосы на расправленные плечи, прежде чем с раздражением пройти в кабинет.
Гейдж держал руку вытянутой, направив палец в сторону кабинета, пока его мать не прошла мимо него, его грудь тяжело вздымалась, когда он, наконец, опустил руку и последовал за ней, захлопнув за собой обе двойные двери, заглушая одинаково смущенные и любопытные взгляды персонала семьи.
Несколько мгновений Гейдж стоял лицом к закрытым дверям кабинета, засунув руки в карманы своих черных слаксов. Он опустил голову и попытался дождаться, пока его дыхание восстановится, но этого не произошло. Понимая, что этого никогда не произойдет, он развернулся на каблуках и повернулся лицом к своим родителям, оба наблюдали за ним так, словно у него за ночь выросла вторая голова.
― Дорогой, ты выглядишь определенно встревоженным, ― выдохнула Селеста. ― Что, ради всего святого, вселилось в тебя?
Гейдж указал на двойные двери, которые он только что захлопнул, заставив края своего костюма широко распахнуться.
― Прошлой ночью Веду толкнули. Вниз по лестнице.
У Селесты отвисла челюсть, и она прикрыла сердце рукой.
Дэвид лениво моргнул.
Зная их обоих лучше, чем самого себя, Гейдж ожидал подобных реакций. Фальшивая забота со стороны его матери и полное отсутствие эмоций со стороны отца.
― Она была беременна, ― сказал Гейдж, кивнув.
― Какой ужас, ― Селеста направилась к нему. ― Неужели ребенок...?
― Нет. ― Голова Гейджа затряслась почти так же быстро, как и его голос, его резкий тон заставил Селесту замереть на полпути. ― Она потеряла ребенка. Нашего ребенка. Вашего внука.
Когда его голос сорвался, он прикрыл опущенные губы тыльной стороной ладони и опустил голову.
Восстановившись, голос Селесты и ее тонкий, женственный аромат придвинулись ближе, несмотря на то что Гейдж попятился от них.
— Дорогой, я даже представить себе не могу...
― Ты толкнула ее?
Глаза Гейджа снова поднялись, наполнившись влагой, которой мгновение назад там не было.
Селеста снова сделала паузу, между ее бровями пролегла морщинка.
― Какой ужасный вопрос.
― Какой несправедливый вопрос, ― добавил Дэвид, все еще стоя за столом, глубоко засунув руки в карманы.
Гейдж стиснул зубы.
― Ты. Толкнула. Ее?
― Мой дорогой, конечно, нет.
― Ты наняла кого-то?
Полные слез глаза Гейджа переместились через плечо Селесты на Дэвида как раз вовремя, чтобы увидеть, как его отец полностью отвернулся от них обоих, с его губ сорвался глубокий смешок, когда он повернулся лицом к куполообразным окнам позади стола. Гейдж заговорил, обращаясь к спине своего отца, отстраняясь от успокаивающей руки, которую Селеста попыталась положить ему на щеку.
― Возможно, тот же самый человек, которого вы наняли следить за ней по всему городу, фотографируя без ее ведома или согласия? Человек, который сфотографировал ее и Линкольна Хилла наедине в ее квартире?
Гейдж втянул в себя воздух, его сердце все еще разрывалось при мысли о той фотографии Веды и Линка. Фотография, которая вдребезги разбила его гордость. Гордость была настолько разбита, что он не смог найти в себе ни сердца, ни сил простить Веду после того, как впервые увидел это, даже когда она умоляла его вернуться к ней. Его пресс напрягся. Чувство вины попыталось подступить к горлу, но он проглотил его обратно. Если бы только он дал Веде второй шанс, о котором она умоляла. Если бы только он нашел способ подавить свою гордость…
― Вы это сделали? ― снова потребовал Гейдж, отчаянно пытаясь вырваться из того тошнотворного направления, в которое его вели мысли. ― Я всего лишь задаю вам те же вопросы, которые собирается задать Линкольн Хилл, когда он в конце концов постучится в эту дверь сегодня. Те же обвинительные вопросы, которые он задал мне в больнице прошлой ночью. Он знает, что вы с Ведой никогда не ладили, и он собирается представить это как возмездие за сделку, которую вы проиграли, когда я расторг свою помолвку со Скарлетт Ковингтон. Так что вы могли бы с таким же успехом рассказать мне сейчас... потому что вы достаточно скоро расскажете ему.
На этот раз Селеста сделала огромный шаг в сторону, прикрывая нижнюю часть живота обеими руками. Она глубоко вздохнула.
― Мы просто поручили Джаксу Мерфи присматривать за ней, чтобы быть уверенными, что она станет подходящей женой, но, конечно, мы никогда не собирались причинять ей боль.
Челюсть Селесты напряглась.
― На самом деле, единственным человеком, который действительно пострадал, был Джакс.