Она не смогла закончить.
Гейджу это было и не нужно. Ему удалось сдержать слезы, подступившие к глазам, но не дрожь в голосе.
— Ты должна была сказать мне, Веда. Ты должна была рассказать мне о ребенке раньше. Если бы я знал, я бы сразу же принял тебя обратно. Я был бы рядом, чтобы защитить тебя в ту ночь.
Она втянула воздух.
— Так значит это моя вина?
— Я не это имел в виду. Я просто не понимаю, почему ты мне ничего не сказала.
Она замолчала, пытаясь найти правильный способ сформулировать мысли, которые роились у нее в голове.
— У меня были некоторые проблемы со здоровьем, из-за которых беременность протекала с большим риском. Мой врач сказала, что я могу потерять ребенка в любой момент. Однажды я уже разбила тебе сердце, когда наши отношения распались. Я не хотела снова все портить, рассказывая тебе о ребенке, которого я, возможно, не смогу выносить до срока.
Гейдж подождал, пока ее слова дойдут до него. После долгой паузы что-то сказанное ею заставило его плечи расслабиться, а глубокие морщины, которые избороздили его лицо, разгладиться. Он сплел пальцы.
Веда продолжила.
— И я не хотела, чтобы ты принимал меня обратно только из-за ребенка. Я хотела, чтобы ты хотел меня... потому что ты все еще любил.
— Я никогда не перестану любить тебя. Ни на секунду. Что бы я ни сказал или ни сделал, я никогда не остановлюсь.
Лицо Гейджа вытянулось.
— Если ты не знала этого тогда, пожалуйста, знай это сейчас.
У нее задрожал подбородок.
— Пожалуйста, пойми это раз и навсегда. Пока я жив. Пока я дышу, Веда, пожалуйста, знай это.
Она попыталась кивнуть, но сумела сделать это только наполовину, прежде чем каждая клеточка ее тела оказалась парализованной, включая губы, которые, казалось, не могли произнести ни слова.
Он тяжело сглотнул.
— Мне жаль, что я позволил тебе уйти от меня, зная это. Зная, что я испущу свой последний вздох, прежде чем перестану любить тебя...
Его остекленевшие глаза оторвались от ее глаз, и вскоре он уже смотрел в пространство, бормоча свои мысли вслух.
— Это моя вина.
— Почему бы нам обоим просто не перестать винить себя? Никто из нас этого не делал. В этом никто не виноват, кроме монстра, который толкнул меня.
— Я не усну, пока не узнаю, кто это сделал с тобой, — пообещал он. — Даже если для этого придется пойти против моей семьи.
— Но... — она запнулась. — Линк сказал, что алиби твоей семьи подтвердилось. Зачем тебе идти против них?
Он заглянул ей в глаза и вместо ответа высказал свою глубочайшую правду.
— Веда, я не хочу терять тебя. Но даже если это произойдет… Даже если у меня есть... — его голос стал низким и ровным. — Я никогда не перестану бороться за тебя.
Веда нахмурилась, но, прежде чем она успела сказать еще хоть слово, он повернулся и вышел с балкона, прикрыв рукой опущенные уголки губ, тренч развевался у него за спиной, когда он открыл дверь и, не сказав больше ни слова, шагнул внутрь.
Глава 16
Несмотря на то, что Веда миллион раз говорила ему не касаться места ранения, Линк поймал себя на том, что поднимает пальцы к шву на груди, где рана под ним все еще была свежей и чувствительной к прикосновениям. Настороженным взглядом своих зеленых глаз он наблюдал в зеркале за подушечками пальцев, когда гладил неровную черную нитку. Освещение в его главной ванной было самым ярким, и он впервые смог разглядеть ее стиль шитья. Каждую мельчайшую деталь. Все ее уникальные приемы.
Ее швы.
Ее технику.
Вплоть до узелка, который она завязала на концах.
Его пальцы дрожали, когда он проводил ими по каждому углублению и впадинке между швами, и вскоре ванная наполнилась звуком глубокого дыхания Линка. Его ноздри раздувались, когда эти вдохи перешли в короткие всхлипы.
Свободной рукой он выхватил фотографию из стопки, которую положил перед собой на столешницу. Он задержался на мгновение перед тем, как начать рассматривать ее.
Обычно разглядывание фотографии кастрированных яичек другого мужчины было бы последним в списке приятных занятий Линка. Особенно, если это были яйца Тодда Локвуда, одного из самых богатых ублюдков на острове.
Несмотря на это, Линк проглотил подступившую к горлу желчь и повернул фотографию к зеркалу. Снимок был сделан врачами больницы перед операцией Тодда по замене яичек.
Фотография, которую они сделали до того, как удалили швы, которые наложил Кастратор Тенистой Скалы.
Когда Линк поднес фотографию со швами к своей груди, рядом со своей собственной раной в отражении, он почувствовал, что его тошнит. Он долго смотрел то на свою грудь, то на фотографию, прежде чем швырнуть ее обратно на столешницу.
Он схватил следующую фотографию из стопки.
Юджин Мастерсон. Еще один набор мужских гениталий, который ему не хотелось видеть, но он все равно посмотрел на фото. Он изучил швы Юджина, в сравнении со своим, и прищурился, прежде чем поместить фотографию Юджина поверх фотографии Тодда.
Следующей была фотография Брока Нейлера. Это была последняя из имеющихся у него фотохроник работы Кастратора Тенистой Скалы.
Ее швы.
Ее техника.
Он подержал эту фотографию в руках всего секунду, а потом не выдержал и положил ее поверх фотографий Тодда и Юджина. Одной рукой он ухватился за столешницу в ванной, а другой — за стопку фотографий. Бумага прогнулась под его железной хваткой, и гранитная столешница чуть не разлетелась вдребезги.
Он опустил подбородок на грудь, ощущая силу своего бешеного сердцебиения.
Когда раздался стук в дверь, он резко выдохнул, схватил фотографии со столешницы и засунул их в карманы своих спортивных штанов.
Он прочистил горло, пытаясь взять себя в руки.
— Да. Заходи.
Дверь со скрипом отворилась, и Веда просунула голову внутрь, закрыв глаза и нежно улыбаясь, не выпуская изо рта леденец на палочке.
— Ты одет?
— Да.
Она приоткрыла один глаз.
Его лицо смягчилось, когда этот большой карий глаз пробежался по его телу, и он глубоко вздохнул.
Она с шумом оторвала от губ кислый яблочный леденец, широко открыла оба глаза и посмотрела на него снизу вверх.
— Гейдж только что ушел. Но к своим бутербродам с арахисовым маслом не притронулся. Он всегда ненавидел мою стряпню.
— Намазать что-то на два ломтика хлеба и соединить их вместе — это не приготовление пищи, Вандайк.
— Как скажешь.
Она закатила глаза.
— Я завернула их для тебя и оставила на столике в прихожей. Можешь перекусить завтра на работе или на случай, если ты проснешься голодным посреди ночи.
Линк приподнял уголок рта и сделал еще один глубокий вдох, прочищая горло, когда к нему подступил комок.
— Спасибо. Ванная в твоем распоряжении.
Он оттолкнулся от столешницы и отступил в сторону, чтобы у нее было место для прохода.
Она послушалась, глядя на него и засунула леденец обратно в рот.
— Я не пыталась тебя выгнать.
— Я знаю, ты здесь только ради джакузи. «Пи Би энд Джей» (прим.: PB & J - вкусный и калорийный знаменитый американский сэндвич с арахисовым маслом и джемом. Его едят на завтрак почти во всех семьях США). были просто уловкой.
— Черт. Поймана.
Линк ухмыльнулся и, не сказав больше ни слова, вышел из ванной, закрыв за собой дверь, прежде чем позволил своей улыбке превратиться в легкую гримасу. Он подождал, пока включится вода, а затем покинул спальню.
Заскочив на кухню и схватив из шкафа новый пакет на молнии, он молниеносно пересек гостиную, рывком распахнул балконную дверь и бросил взгляд на перила.