— Она называет себя Пи.
Гидеон поднял глаза, на столе блестела лужица его собственного пота, он задохнулся, как только слова слетели с его губ, как будто не мог поверить, что только что произнес их.
У Линка участилось сердцебиение.
— Пи? Что это означает?
— Я не знаю.
— У Пи есть фамилия? Номер телефона?
— Она использует неизвестные номера. Я даже никогда лично не встречался с ней.
— Нет? Тогда как ты стал с ней работать?
— Мой друг рассказал мне как заработать большие деньги. Сказал, что даст ей мой номер.
— Имя этого друга?
— Морис. Но он мертв. Перестрелка у подножия холма, несколько месяцев назад.
— Конечно, — проворчал Линк, снова отодвигаясь от стола и поворачиваясь спиной, зажимая рот рукой.
Гидеон с трудом сглотнул, обращаясь к спине Линка.
— Пи, она звонит и сообщает мне имена, адреса и описания внешности. Я забираю девочек там, где она хочет, чтобы их забрали. Доставляю их туда, куда она скажет. Каждый раз я получал по два грамма.
Линк повернулся к нему лицом, облизывая нижние зубы и выпячивая губу.
— И под забирать девочек.… ты имеешь в виду, сбрасывать их с лестниц? Закидывать их тела в тачки? Помещать их в отделение интенсивной терапии?
— Я не толкал ту девушку. Я последовал за ней в помещение для мусора, и когда попытался схватить ее, она запаниковала и споткнулась о собственные ноги. Вот почему она упала с лестницы. Я не толкал ее!
— Понятно, значит, это ее вина, верно? Это ее вина, что она упала, и у нее началось сильное внутреннее кровотечение и внутриутробный дистресс-синдром? Это ее вина, что она потеряла своего нерожденного ребенка? Ребенка, которого она потеряла непосредственно в результате твоего нападения?
Когда воцарилась тишина, и Гидеон опустил подбородок на грудь, кровь Линка вскипела. Желание схватить его за шею чуть не сожрало его заживо, поэтому он снова оттолкнулся от стола и отвернулся.
— Куда ты отвозишь девочек, которых Пи приказывает тебе забрать? — спросил Линк, поворачиваясь на каблуках, как только взял себя в руки. — Дом? Квартира? Мне нужны адреса.
— У меня нет адресов.
Гидеон начал запинаться на словах, видимо, осознавая, что в этот момент он был в полной заднице, несмотря ни на что.
— Меня всегда инструктировали высаживать девушек в... в общественных местах. Железнодорожные станции. Аэропорты. Автобусные станции.
— В последний раз куда ты направлялся с двумя девушками?
Гидеон колебался.
— Пи хотела, чтобы их высадили в доках. Это все, что я знаю.
Сжав зубы, Линк направился к двери.
Гидеон встрепенулся, крикнув ему вслед:
— Эй, у нас был уговор, верно?
Все еще сжав зубы, Линк резко открыл дверь и исчез за углом.
Крик Гидеона проследовал за ним.
— Пятнадцать лет, не пожизненно, верно? У нас была сделка.
Дверь за Линком захлопнулась, заглушив мольбы Гидеона.
Глава 22
Спустя несколько дней после того, как они занимались любовью, слова, сказанные Ведой Гейджу, все еще звучали правдой в ее сердце. Неважно, как долго он держал ее в объятиях. Неважно, сколько раз он шепотом выражал свое категорическое несогласие. Неважно, как отчаянно он умолял ее перестать терзать себя. Она говорила серьезно.
Это должна была быть она.
Если бы она вернулась в Тенистую Скалу нормальной женщиной, эмоционально здоровой, она бы уже была замужем. Жила бы в особняке Гейджа. Тратила бы его миллионы на ежедневные походы по магазинам. Еженедельно устраивала бы поздние завтраки с другими богатыми мамочками по соседству. Ее самой большой проблемой в жизни было бы решить, в какой цвет покрасить детскую, пока она готовилась бы к рождению комочка счастья для себя и своего любящего мужа.
Но нет.
Из-за ее изнуряющего гнева, ослепляющей ярости и непреодолимой жажды мести ее ребенок ушел.
Она была заразной. Ядовитой. Любой, кто осмеливался подойти слишком близко, был обречен присоединиться к ней в глубокой, темной могиле, которую она сама себе вырыла. Гейдж уже был там, лежал рядом с ней на глубине двух метров, окруженный холодной тенью, смотрел в звездное небо над головой и молился о спасении.
Но от ее темноты не было спасения.
Не было спасения и от нее самой.
В эту могилу можно было попасть миллионом способов, но выбраться — ни одним, о котором она бы знала. Единственное, в чем она преуспела, — это в искусстве добавлять новые тела в яму.
Кто еще должен был присоединиться к ним? Джейк, Хоуп, Коко?
Линк?
При этой мысли у нее внутри все перевернулось. Достаточно того, что Линк рисковал своей работой, укрывая ее в своей квартире вопреки политике компании. Но если полиция когда-нибудь узнает, что она была Кастратором, в поисках которого Линк перевернул весь город вверх дном, это будет выглядеть не очень хорошо, потому что она была его подругой. Его действия могут быть расценены так, будто он сообщник. Это может стоить ему работы.
С другой стороны, даже если бы ее так и не поймали, Линк все равно был бы в заднице. Чтобы получить повышение до сержанта, которого он так отчаянно желал, необходимо было подобраться к Кастратору вплотную.
Другого пути не было. Успех Веды, ее свобода — всегда означал падение Линка. На самом деле, она утащила за собой в холодную темную яму уже трех человек. Гейджа, Линка и ее ребенка.
Кто был следующим?
Она сморгнула навернувшиеся на глаза слезы, когда азиат-криминалист, сидевший напротив нее, начал листать какую-то карту, отвлекая ее от размышлений. Она тихо всхлипнула, обшаривая взглядом пустую смотровую, которая была отведена для процедуры взятия мазков из ротовой полости с внутренней стороны щеки у всех сотрудников больницы, по распоряжению полиции Тенистой Скалы.
Веда не могла сдержать ухмылки, потому что Линк действительно проделал огромную работу. Он очень хотел этого повышения — это было очевидно. Возможно, именно он был на грани того, чтобы прикончить ее. Она могла ускользнуть от него в любом другом месте, но не от своей собственной ДНК. Она, Джейк и Хоуп потратили часы, пытаясь найти способ обойти этот анализ, который позволил бы необоснованно обвинить Веду в убийстве Джакса Мерфи, но каждый раз у них ничего не получалось. Веда даже не могла отказаться от прохождения теста. Это только заставило бы ее выглядеть в десять раз подозрительнее.
Была ли она на грани того, чтобы быть пойманной еще до того, как у нее появился шанс завершить начатое? Остановит ли ее стремление отомстить один из ее лучших друзей на острове? По иронии судьбы, друг, который предоставил ей убежище в своем собственном доме?
Было ли так лучше? В конце концов, она была заразной. Был ли мир безопаснее, когда она и ее демоны будут за решеткой? Где она свободна разрушать только жизни других преступников? Окруженная в тюрьме, несомненно, такими же испорченными людьми?
Она попыталась отогнать от себя сводящие с ума мысли. Чтобы успокоиться, она медленно раскачивалась взад-вперед на вращающемся стуле, на котором сидела. Она провела липкими руками по своим розовым штанам, изучая стоявшего перед ней эксперта-азиата. На нем были джинсы и синий пуловер полицейского управления Тенистой Скалы. За закрытой дверью комнаты ее ждала очередь из коллег-сотрудников, фамилии которых варьировались от Ф до Я. Они были теми счастливчиками, у которых была целая неделя, чтобы разобраться с этим дерьмом, пока полиция прочесывала фамилии от А до Х.
И теперь время отсрочки вышло для всех.
Специалист выглядел измученным, что-то записывая в свою карту, сидя на вращающемся стуле напротив нее. Веда не могла его винить. Он всю неделю собирал слюну людей, и, поскольку красноречие было неписаным требованием к работе в этой больнице, она знала, что все это время ему приходилось выслушивать множество острых словечек. Никогда не спать было еще одним неписаным требованием в больнице Тенистой Скалы, так что запах кофе, который, должно быть, исходил от него, был просто невообразимым.