— И сразу после того, как я тебе это сказал? Помнишь, о чем ты меня спросила?
— Я спросила... — Ее улыбка стала шире. — Я спросила… Как тебе удается не замерзнуть?
— Да.
Его взгляд упал на ее губы, и он кивнул. Он задержался там на некоторое время, а затем его взгляд скользнул по ее лицу, по лбу, носу, щекам и волосам, прежде чем он, наконец, остановился на ее глазах, а голос перешел на шепот.
— Ты согреваешь меня.
Веда резко вздохнула, и сама удивилась, когда слезы навернулись ей на глаза.
Он замолчал, и по его щекам разлился жар.
— В этом есть хоть какой-то смысл?
Ресницы Веды быстро затрепетали, к горлу подкатил густой комок.
— В этом есть смысл. Совершенно точно. Просто. Линк. Я...
Она запнулась, поворачиваясь к нему лицом, отчетливо осознавая уязвимость в его глазах, таких открытых и честных, какими она их никогда не видела, настолько, что на мгновение лишилась дара речи. Она попыталась прийти в себя, но быстро запнулась при попытке подобрать слова.
Пока она соображала, что сказать, Линк оттолкнулся от перил и тоже встал во весь рост, возвышаясь над ней, когда он полностью повернулся к ней лицом, ветер отбрасывал пряди волос, выбившиеся из пучка, на его запавшие глаза. Его грудь вздымалась так, словно он провел несколько часов в спортзале, уничтожая боксерскую грушу. Прежде чем она успела сказать еще хоть слово, он прижал кончики пальцев к груди, словно пытаясь соорудить клетку вокруг своего сердца. Другой рукой он изо всех сил вцепился в перила, как будто мог видеть слова, проносящиеся в ее голове, которые еще не успели сорваться с ее дрожащих губ.
— Линк... — Веда отбросила прядь своих кудрей с глаз, когда ветер бросил их ей в лицо. — Ты знаешь, что мы с Гейджем… теперь мы снова вместе. Ты был тем, кто организовал нашу встречу в твоей квартире. Я подумала... я имею в виду… Я не... — Она снова начала заикаться.
— Я знаю...
Он заглянул ей в глаза, с каждым словом его голос становился все тише, и он постучал рукой по груди.
— И в любой другой день, в любое другое время, с любой другой женщиной, я бы никогда этого не сделал. Но...
Он махнул ей рукой, не в силах договорить.
Веда прикрыла колотящееся сердце обеими руками, на белках ее глаз проступили красные прожилки.
Ее зубы начали тихо стучать, и вскоре ее грудь присоединилась к его груди, мягко вздымаясь.
— Твоя жена...
— Ушла.
Она была ошеломлена, когда он произнес эти слова с такой уверенностью, с такой властностью, на какую она даже не подозревала, что он способен.
— Ты этого не знаешь.
— Она ушла.
— Ты сказал то же самое о Зене Джонс, не так ли? Ты сказал, что она пропала, но она вернулась, ведь так?
— Нет.
Он покачал головой.
— Кем бы ни была Зена до того, как пропала? Кем бы она ни была до того, как ее забрали и разорвали на куски? Та девушка исчезла задолго до того, как она физически вернулась. Она исчезла, как и Лиза.
Веда с трудом сглотнула, слыша, как в ее голосе прорываются эмоции.
— Линк, это неправда.
Он наклонился.
— Веда, я не могу провести остаток своей жизни в ожидании, надежде и молитвах о возвращении ко мне женщины, которая никогда не вернется. Даже если бы я действительно нашел Лизу… Даже если бы я действительно вернул ее… Она уже не была бы прежним человеком. Я больше не могу ждать. Я больше не могу надеяться. Я больше не могу чувствовать себя виноватым.
Когда она промолчала, он глубоко вздохнул и мягко наклонил к ней голову. Затем его взгляд скользнул поверх ее плеча, куда-то вдаль, и он откровенно продолжил.
— Знаешь, до того, как ты появилась на этом острове. До того, как ты впервые зашла в тот боксерский зал… — Он на мгновение замолчал, приоткрыв рот, а затем встретился с ней взглядом. — Я мог бить по тому мешку… часами. Часами я уничтожал его, искал жжение. Искал боль. Я не останавливался, пока не находил желаемое. Пока страдание не разжигало огонь в моем теле. Пока агония не становилась почти невыносимой. А потом, внезапно, за несколько секунд до того, как мои кости готовы были сломаться во мне…
Он вытянул руки перед собой, взгляд снова уплыл далеко.
— Что-то происходило. Что-то, что поднимало меня выше боли. И тогда я больше ее не чувствовал. Это случалось… в одно мгновение. И я всегда проходил через эту первую агонию, через эти первые страдания. Потому что…
Он снова посмотрел на нее.
— Потому что я знал – через боль стоит пройти, чтобы достичь этого состояния.
Когда Линк заговорил с ней, Веда увидела в его глазах то же чувство, которое, подобно торнадо, пронеслось по ее телу. И снова она осознала, на что способна.
Она подумала о Гейдже, которому не давала покоя с того самого момента, как они впервые увидели друг друга. Гейдже, который теперь вернулся к своей семье, делал то, чего не хотел, был на грани женитьбы на девушке, на которой не хотел жениться, жил жизнью, которую видел только в своих кошмарах, и все из-за нее. Она подумала обо всех тех способах, которыми она нечаянно причинила ему боль. Обо всех способах, которыми она еще могла причинить ему мучения.
А потом она подумала о том, что делает то же самое с Линком. Она видела это в его глазах, слышала это в словах, слетавших с его губ, что он был более чем готов позволить ей. Он был готов позволить ей сломать его так же, как она сломала Гейджа. Готов был позволить ей сломать его так же, как сломали ее саму десятью годами ранее.
Но она не могла этого сделать. Кто-то должен был нажать на экстренный тормоз летящего поезда, несущего полное разрушение, который следовал за ней по пятам, куда бы она ни пошла. Убивая любую невинную жертву, достаточно глупую, чтобы встать у нее на пути. Она уже видела, как этот поезд прибывает за Линком. Она видела, что нож уже задел его. Всего лишь слегка, возможно, в районе лодыжек. Вероятно, даже пролилось немного крови. Осталась рана, на заживление которой потребуется некоторое время. Но удар не был смертельным.
Пока еще.
Для Гейджа уже было поздно.
Было слишком поздно для ее малыша.
Было слишком поздно для нее самой.
Но для Линка было еще не слишком поздно.
— Линк... Ты вообще меня когда-нибудь видел? — произнесла она, и слеза, о которой она даже не подозревала, подкатила к уголку ее глаза, выскользнула и потекла по щеке. Она дико замотала головой, стиснув зубы. — Я так облажалась.
Линк раскинул руки, пытаясь улыбнуться, но, что бы он ни чувствовал, это было невозможно. Он не произнес ни слова, хотя его действия кричали «вступай в клуб».
— Я просто все испорчу, — сказала она. — Я тебе не подхожу. Я никому не подхожу.
Облизнув пересохшие губы, он указал через воду на элитную, прославленную часть острова.
— Я не могу дать тебе того, что может он...
— Линк, это не то, что...
— Я не могу купить тебе особняк. Я не могу подарить тебе луну и звезды... — Он снова развел руки в стороны. — Но...
Он не закончил. Возможно, он и не мог.
Еще одна слеза скатилась по щеке Веды, потому что она поняла, что уже слишком поздно. Было слишком поздно спасать его. Чтобы избавить от ее непреднамеренного гнева. Он уже был повержен. Когда она успела поставить его на колени?
Веда попыталась заговорить, но с ее дрожащих губ сорвался только тихий хрип. Она попыталась произнести его имя, но из горла вырвался только горячий воздух, который исчез в тот же миг, как коснулся прохладного ночного воздуха.
То, что Веда не смогла сказать, должно быть, отразилось в ее глазах, потому что Линк отступил на шаг. Он повернулся к ней боком, взялся за перила обеими руками, обхватил их пальцами и сжал изо всех сил.