Сердце Линка горело, когда все это, как в кино, прокручивалось у него в голове. Сводящая с ума ярость охватила его и заставила двинуться вперед.
Направляясь через парковку к особняку, он размышлял о том, как Кастратор могла это сделать. Что касается ее первых четырех жертв, она всегда совершала свои нападения в местах, где, как она знала, могла застать их наедине. В их домах, в их гостиничных номерах. Единственное публичное нападение, которое она когда-либо совершала, было на Юджина Мастерсона, ее вторую жертву, на балу-маскараде, да и то в закрытом помещении. К тому же бал дал ей отличный повод надеть маску и скрыть свою личность. Но здесь она не могла надеть маску. Не без того, чтобы многие не удивились. Рискнула бы она показаться на вечеринке, на которую ее даже не пригласили? В тот же вечер, когда планировала напасть на Лиама?
Он знал, что она на грани отчаяния, но настолько ли? Настолько ли она отчаялась, чтобы рискнуть быть замеченной двумя сотнями человек, пришедших на вечеринку, которая гремела вдалеке?
Линк не знал почему, но вопросы, проносившиеся в его голове, остановили его на полпути, и, прищурившись, он оглянулся через плечо.
К гостевому домику, который он только что миновал.
Он сделал паузу, и в тот момент, когда он это сделал, ответ на вопросы, мучившие его, стал ясен.
Ответ был «нет».
Нет, Кастратор не была настолько отчаянной, чтобы показаться на вечеринке. Если бы она решила покончить этим вечером с номером пять, то не стала бы этого делать в главном доме.
Она бы сделала это в гостевом домике.
Что-то кольнуло в животе, подсказав Линку, что он на верном пути. Он никогда не игнорировал это чувство, что заставило его насторожиться. Линк переключил скорость и направился к гостевому домику, который явно был на ремонте. Все окна были вырваны и закрыты пластиковой пленкой. Входная дверь была полностью отсутствовала, на ее месте зияла черная дыра. Это было просто жутко. Никто в здравом уме не стал бы заходить сюда глубокой ночью.
Тем больше причин для того, чтобы Кастратор выбрала именно его.
Линк подошел к черной двери и заглянул внутрь, доставая свой «глок», когда от вида интерьера дома у него по спине мгновенно пробежал холодок. Все электрические розетки были убраны, как и стены, и вокруг не осталось ничего, кроме сотен деревянных балок.
Он вошел в дом, щурясь в темноте. Ему отчаянно хотелось вернуться к своему грузовичку и взять фонарик, чтобы получше разглядеть, но он понимал, что не может выставлять свое присутствие напоказ.
Он двигался медленно, стараясь не наступить ни на что, что могло бы вызвать шум, когда пробирался по разрушенному дому. Та же пластиковая пленка, которой были заклеены окна, свисала с потолка по всему дому, служа барьерами, разделяющими комнаты.
За первой пластиковой занавеской, всего в полуметре перед собой, Линк опустил взгляд на пол и увидел две ноги, обутые в мужские туфли, выглядывающие из-под нее.
Он замер на полпути, сердце бешено заколотилось.
Линк направил пистолет перед собой, не сводя глаз с этих ног, и снова двинулся вперед. В поле его зрения попало еще несколько частей тела, лежащего на полу. Длинные ноги, обнаженные ниже пояса. Раздвинутые бедра, большая лужа крови, растекающаяся на бетонном полу между ними. Пиджак был надет поверх рубашки и галстука. И лицо. Лицо, которое большую часть года мелькало во всех новостях.
Лиам О'Дэйр. Он лежал на полу, склонив голову набок. Если бы не кровь, капающая на пол у него между ног, случайный наблюдатель мог бы подумать, что он спит.
Стараясь контролировать легкие, которые так и норовили задохнуться, Линк пытался дышать ровно, не отрывая взгляда от дома.
Неужели он во второй раз упустил Кастратора? Неужели она снова ускользнула от него сквозь пальцы, на волосок от поимки? Неужели ему придется вернуться к своему лейтенанту и сказать ей, что он снова облажался?
Ответом на новые вопросы, возникшие в его голове, казалось, было сводящее с ума «да».
Затем послышался шорох.
Возня.
Приглушенное проклятие.
Линк проглотил рвущийся из горла вздох и двинулся на звук, который разносился по дому всего в нескольких метрах от тела Лиама.
Когда он наткнулся на еще один лист плотного пластика, свисавший с потолка до пола, и увидел силуэт громоздкого тела с другой стороны, он снова застыл. Пластиковый барьер был прозрачным, но не просвечивал насквозь, поэтому тело по другую сторону пластика было нечетким, размытым и неузнаваемым. Просто неясная тень, вырисовывающаяся на пластике, и луч лунного света, проникающий в единственное незашторенное окно в доме.
Не продвинувшись ни на сантиметр, Линк поднял пистолет и взвел курок.
Звук взводимого курка заставил человека, находившегося по другую сторону пластиковой перегородки, застыть на месте. Даже дыхание у него мгновенно остановилось.
Линк втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
— Это полиция. Поднимите руки вверх и встаньте на колени.
***
Широко раскрытыми глазами Веда смотрела на массивную тень, маячившую по другую сторону пластиковой конструкции, она так долго задерживала дыхание, что испугалась, что вот-вот упадет в обморок от удушья. Каждая клеточка ее тела задрожала, а сердце бешено забилось в груди.
Выронив скальпель, который она была в нескольких секундах от того, чтобы положить в аптечку, стоявшую на столе позади нее, она подняла обе руки в воздух — так высоко, как только могла из-за своего объемистого пальто, сковывающего их, от раскаленного добела ужаса ее кожа напряглась. Скальпель с грохотом упал на пол, наполнив темный, безмолвный дом, как взрыв бомбы.
— Встань на колени.
Низкий голос снова донесся из-за пластика, такого толстого, что она даже не могла его разглядеть. Но ей и не нужно было его видеть. Ей не нужно было видеть обладателя этого глубокого, маслянистого голоса. Голоса, который прозвучал сразу же после взвода курка, всего несколько секунд назад, и остановил ее сердце на полуслове. Голоса, который всего несколько часов назад был наполнен болью и разбитым сердцем на пирсе.
Голоса ее лучшего друга.
— Встань на колени, я больше не буду тебя просить, — выплюнул он.
Но Веда не могла двинуться.
Она не могла дышать.
Когда не последовало никакого движения, он опроверг свое предыдущее предупреждение, его голос перешел в крик, когда очертания его фигуры в тени дрогнули.
— Немедленно встань на колени!
И Веда упала на колени, ошеломленная, все еще не веря своим глазам.
Это было оно.
Все кончено.
Ее стремление отомстить подошло к душераздирающему концу лишь на полпути к завершению.
Она была вынуждена сократить свое путешествие.
Ее долгое, отчаянное, полное страданий путешествие к полному покою, безмятежности и чистому, неподдельному счастью.
С пятью покончено.
Продолжение следует…