Но, братие, с небес во время оноВсевышний Бог склонил приветный взорНа стройный стан, на девственное лоноРабы своей – и, чувствуя задор,Он положил в премудрости глубокойБлагословить достойный вертоград,Сей вертоград, забытый, одинокий,Щедротою таинственных наград.
Уже поля немая ночь объемлет;В своем углу Мария сладко дремлет.Всевышний рек, – и деве снится сон:Пред нею вдруг открылся небосклонВо глубине своей необозримой;В сиянии и славе нестерпимойТьмы ангелов волнуются, кипят,Бесчисленны летают серафимы,Струнами арф бряцают херувимы,Архангелы в безмолвии сидят,Главы закрыв лазурными крылами, —И, яркими одеян облаками,Предвечного стоит пред ними трон.И светел вдруг очам явился Он…Все пали ниц… Умолкнул арфы звонСклонив главу, едва Мария дышит,Дрожит как лист и голос Бога слышит:«Краса земных любезных дочерей,Израиля надежда молодая!Зову тебя, любовию пылая,Причастница ты славы будь моей:Готовь себя к неведомой судьбине,Жених грядет, грядет к своей рабыне!»
Вновь облаком оделся божий трон;Восстал духов крылатый легион,И раздались небесной арфы звуки…Открыв уста, сложив умильно руки,Лицу небес Мария предстоит.Но что же так волнует и манитЕе к себе внимательные взоры?Кто сей в толпе придворных молодыхС нее очей не сводит голубых?Пернатый шлем, роскошные уборы,Сиянье крил и локонов златых,Высокий стан, взор томный и стыдливый,Всё нравится Марии молчаливой.Замечен он, один он сердцу мил!Гордись, гордись, архангел Гавриил!Пропало всё. – Не внемля детской пени,На полотне так исчезают тени,Рожденные в волшебном фонаре.
Красавица проснулась на зареИ нежилась на ложе томной лени.Но дивный сон, но милый ГавриилИз памяти ее не выходил.Царя небес пленить она хотела,Его слова приятны были ей,И перед ним она благоговела, —Но Гавриил казался ей милей…Так иногда супругу генералаЗатянутый прельщает адъютант.Что делать нам? судьба так приказала, —Согласны в том невежда и педант.
Поговорим о странностях любви(Другого я не смыслю разговора).В те дни, когда от огненного взораМы чувствуем волнение в крови,Когда тоска обманчивых желанийОбъемлет нас и душу тяготитИ всюду нас преследует, томитПредмет один и думы, и страданий, —Не правда ли? в толпе младых друзейНаперсника мы ищем и находим.С ним тайный глас мучительных страстейНаречием восторгов переводим.Когда же мы поймали на летуКрылатый миг небесных упоений
И к радости на ложе наслажденийСтыдливую склонили красоту,Когда любви забыли мы страданьеИ нечего нам более желать, —Чтоб оживить о ней воспоминанье,С наперсником мы любим поболтать.
И ты, Господь! познал ее волненье,И ты пылал, о Боже, как и мы.Создателю постыло всё творенье,Наскучило небесное моленье, —Он сочинял любовные псалмыИ громко пел: «Люблю, люблю Марию,В унынии бессмертие влачу…Где крылия? К Марии полечуИ на груди красавицы почию!..»И прочее… все, что придумать мог, —Творец любил восточный, пестрый слог.Потом, призвав любимца Гавриила,Свою любовь он прозой объяснял.Беседы их нам церковь утаила,Евангелист немного оплошал!Но говорит армянское преданье,Что Царь небес, не пожалев похвал,В Меркурии архангела избрал,Заметя в нем и ум, и дарованье, —И вечерком к Марии подослал.Архангелу другой хотелось чести:Нередко он в посольствах был счастлив;Переносить записочки да вестиХоть выгодно, но он самолюбив.И славы сын, намеренье сокрыв,Стал нехотя услужливый угодникЦарю небес… а по-земному сводник.
Но, старый враг, не дремлет сатана!Услышал он, шатаясь в белом свете,Что Бог имел еврейку на примете,Красавицу, которая должнаСпасти наш род от вечной муки ада.Лукавому великая досада —Хлопочет он. Всевышний между темНа небесах сидел в унынье сладком,Весь мир забыл, не правил он ничем —И без него всё шло своим порядком.
Что ж делает Мария? Где она,Иосифа печальная супруга?В своем саду, печальных дум полна,Проводит час невинного досугаИ снова ждет пленительного сна.С ее души не сходит образ милый,К архангелу летит душой унылой.В прохладе пальм, под говором ручьяЗадумалась красавица моя;Не мило ей цветов благоуханье,Не весело прозрачных вод журчанье…И видит вдруг: прекрасная змия,Приманчивой блистая чешуею,В тени ветвей качается над неюИ говорит: «Любимица небес!Не убегай, – я пленник твой послушный…»Возможно ли? О, чудо из чудес!Кто ж говорил Марии простодушной,Кто ж это был? Увы, конечно, бес.