— Ты должен быть в постели, отдыхать. Не беспокойся о том, с кем, черт возьми, я вожу дружбу.
На лбу Эвана появилась глубокая борозда, и Саша практически ощутила жар его нарастающего гнева. Она не должна была объясняться с ним. О чем угодно. Ей не нужно было объяснять, с кем она решила дружить — с мужчиной, с женщиной или с кем-то еще. Они не были парой. Они вообще ничего собой не представляли. Эван привязал ее душу, но по большей части вел себя так, словно ему было все равно. Связь между ними ничего для него не значила. Так почему же ему было не наплевать, кто такой Лукас?
— Кто… он… такой?
Если бы он уже не был избит до полусмерти, Саша сама бы захотела это сделать. Он раздражал ее, как никто другой. Это вызвало ее гнев. Это разожгло ее желание. Ее сердце болело за него, за все, что он пережил, за его, несомненно, суровое существование. И в тех редких случаях, когда он удостаивал ее улыбкой, ее грудь переполнялась до отказа, и она почти задыхалась от потока эмоций, которые он вызывал в ней. Она не знала, любит ли Эвана, но сейчас он ей определенно не нравился.
— Лукас — мой друг. — По правде говоря, она не обязана была ему ничего объяснять. Но ей нужно было, чтобы он успокоился и вернул свою задницу в постель, чтобы начать исцеляться. — Он помог мне вернуть тебя в квартиру сегодня вечером.
— Он был с тобой? На боевой арене? — Эван сделал несколько угрожающих шагов в ее сторону, и сердце Саши подпрыгнуло к горлу. Он был без сознания к тому времени, когда она добралась до него, но, очевидно, он был в сознании до того, как демоны сбросили его на арену битвы. — Какого черта ты там делала, Саша? И что он там с тобой делал?
— Я как раз искала тебя. — Она едва ли могла сказать ему правду. Что она планировала выследить демонов, которые угрожали им, и убить всех до единого.
— И для этого тебе понадобился твой друг?
Он сделал еще один шаг к ней, потом еще один. Гостиная была крошечной, едва ли десять футов в поперечнике. Длина его шага сокращала расстояние между ними, пока их не разделяла всего пара футов. Электрический разряд искрил воздух, превращая кровь Саши в дым, а сердце бешено колотилось в груди. Ни один мужчина никогда не возбуждал ее так, как Эван.
— После нашей последней встречи с демонами я подумала, что было бы неплохо привести подкрепление.
— Неужели? — Его тон оставался мертвенно серьезным, но бездонная чернота начала исчезать из глаз, открывая светло-золотистый цвет, который она так любила. Он сделал еще один шаг вперед, и Саше пришлось поднять голову, чтобы посмотреть на него.
— Я не знаю, что ты пытаешься заставить меня признать, Эван. — Она ненавидела игры и отказывалась играть в его игру. — Вместо того чтобы беспокоиться о том, где я была и почему, может быть, нам стоит поговорить о том, что случилось с тобой сегодня вечером.
Он выпрямился.
— Что ты делала сегодня вечером на арене битвы, Саша?
Ублюдок. Он просто должен был быть упрямым. Надо было поспорить. Надо было быть подозрительным и устраивать неприятности там, где их не было. Саша протянула руку назад и взялась за ручку двери. Она была в пяти секундах от того, чтобы приказать ему убираться к черту. Она не нуждалась в этом дерьме. Ее забота о нем побудила ее пойти туда сегодня вечером. Искать. Сделать все возможное, чтобы защитить его. И вместо того, чтобы пропустить, Эван настаивал на том, чтобы затеять драку там, где ее не было.
— Я уже говорила тебе и не собираюсь повторять снова.
Эван наклонился ближе и уткнулся носом Саше в ухо. Он глубоко вдохнул, и по коже Саши пробежала дрожь.
— Ты пахнешь им. — Эти слова закончились низким, угрожающим рычанием. — Иди и смой его.
Серьезно? Из всего этого высокомерного, Альфа-мужского дерьма. Саша резко вздернула подбородок.
— Нет. — Он вел себя нелепо, и она не собиралась подкреплять его поведение подчинением.
— Не испытывай меня, Саша. Иди в душ. Сейчас же.
— Отвали, Эван. — Она не могла поверить, что так волновалась за него раньше.
Он протянул руку и схватил ее, невероятно быстро для человека, которого чуть не избили и не сожгли заживо этой ночью. Саша судорожно втянула воздух, когда он поднял ее и положил себе на плечо. Он издал стон боли, и на мгновение она почти пожалела его. Но это было сделано по его желанию. Ему не нужно было перекидывать ее через плечо и тащить бог знает, куда по какой-то дурацкой причине. И честно говоря, она уже устала от того, что он швыряет ее, как мешок с зерном. Эван заслужил то, что получил. Да пошел он к черту.