Даже свеча не освещала гостиную. Эван был уверен, что Грегору так больше нравится, будто темнота каким-то образом сделает его еще более зловещим, чем он есть. Вместо этого Эван счел это излишним и мелодраматичным. Подобные спектакли могли бы подействовать на других сверхъестественных существ, но для него было пустой тратой энергии использовать такое на своих собратьях.
— Ты был занят, сукин сын, не так ли?
Это был не первый раз, когда на Эвана орали. Это его нисколько не смутило. Он пожал плечами, прекрасно зная, что Грегор заметит этот небрежный жест в темноте.
— Я бы сказал, не столько занят, сколько озабочен.
Грегор атаковал в темноте, толкнув Эвана так сильно, что штукатурка треснула, и посыпался гипсокартон. Крошки мела упали ему на волосы, и он тряхнул головой, подняв облако серовато-белой пыли. Гнев собрался в его животе и угрожал овладеть им. Эван приказал своему телу сопротивляться гневу и сосредоточился. На ум пришел образ сочных розовых губ, и он успокоился.
— С чего ты взял, что можешь так со мной разговаривать? — Грегор схватил Эвана за ворот футболки и наклонился к нему.
Это был риторический вопрос, на который не следовало отвечать, просто напоминание, что Грегор был — как и всегда — тем, с кем не стоит связываться. Как будто Эван или кто-то еще нуждался в напоминании. Вместо этого он полез в карман, вытащил пачку купюр, заработанных сегодня вечером, и поднял ее вверх, чтобы Грегор мог рассмотреть.
— Что это за чертовщина?
— За дело. — Эвану потребовалась вся сила воли, чтобы сдержать насмешку в голосе. — Я был занят. Зарабатывал для тебя деньги.
Губы Грегора скривились в оскале. Он грубо встряхнул Эвана, отчего у того задрожали челюсти, и вжал его глубже в стену.
— Ты думаешь, я поверю в это дерьмо?
— Иначе разве я отдал бы тебе деньги?
Грегор рассмеялся.
— Может быть. Если бы тебя раскрыли, и ты пытаешься спасти свою проклятую шею.
Никто не мог сказать, что Йен Грегор глуп. Эван знал, что это будет нелегко, но немного скептицизма и пара ударов по корпусу его не остановят.
— Тебя не было. Здесь было чертовски скучно. Мне нужно было что-то делать. — По крайней мере, это была правда. — Ты собираешься обвинить меня в предприимчивости? — Может, и глупо было тыкать медведя, но берсерки по природе своей агрессивны. Было бы подозрительнее, если бы Эван не пытался затеять драку.
— Я накажу тебя за то, что ты действуешь у меня за спиной! — возмутился Грегор. — И… — он крепче сжал рубашку Эвана. Его голос стал низким и угрожающим, и по венам Эвана пробежала дрожь страха. — Поддерживаешь компанию с чертовым вампиром. Да кто она такая? — спросил Грегор, еще раз грубо встряхнув его. — И почему она не мертва?
Бля. Эван надеялся, что до Грегора еще не дошли слухи. Он должен был знать лучше. При упоминании Саши в нем проснулся защитный инстинкт. Эван не хотел, чтобы Грегор узнал о ней хоть что-нибудь. Она была тайной, которую он хотел сохранить для себя. Он мог попытаться солгать. Сказать коварному королю, что сплетни были лживыми. Но ложь только оскорбит разум Грегора. Эван знал, что если он собирается провернуть это дело, его план должен быть основан на правде.
Несмотря на признание Саши, что Эван каким-то образом связал ее, он ничего ей не должен, и меньше всего — свою защиту. Она укусила его. Без его разрешения. Взяла его кровь, как будто это было нормой. Обида была еще свежа в его памяти. Все еще уязвляла гордость и порочила всякую веру, укоренившуюся в нем. Эван должен был заботиться о себе, потому что никто другой не мог. Он должен был присматривать за Дрю, потому что дал кузену слово. Он не давал обетов Саше. Его горло сжалось, словно он сопротивлялся словам, которые собирался произнести. Сопротивлялся предательству. Ничего не поделаешь. У Эвана не было выбора.
Он знал, что должен сделать.
— Вампирша думает, что я ее пара. — Правда обожгла ему язык, словно в наказание. — Она сказала… — он выдохнул. — Ничего, что имело бы смысл.
Грегор ослабил хватку на шее Эвана, и тот приготовился к неизбежному удару. Вместо этого Грегор запрокинул голову, и его громкий смех наполнил уши Эвана.
— Аристов, должно быть, размножает безумие в своем молодом стаде. Ее пара? — Недоверчивый тон вызвал у Эвана раздражение. — Это невозможно!
Он не знал, почему слова Грегора так подействовали ему на нервы. Разве не то же самое он подумал, когда Саша произнесла эти слова? Связь между вампиром и берсерком была не просто неслыханной, она шла вразрез со всем, что они знали о себе. Но Грегор просто не мог в это поверить. Вера подорвет саму основу многовековой вендетты и мести, которой он так отчаянно жаждал.