О! Трепещет язык,
Как девчонка под шепот «не надо!»
Вожделея смертельно
Запретную сладость плода…
Ороси мое небо
Трефовая кисть винограда,
И гортань ороси,
Проливаясь упругой струей.
На замки и засовы
Я дверь затворила в жилище.
И ключи уронила,
Задув золотую свечу.
Там на дне моих глаз
Ты отказа ни в чем не отыщешь
Лишь бы длинная ночь
Оказалась тебе по плечу.
ЭЛЕГИЧЕСКОЕ
Я стою у ресторана — замуж поздно, сдохнуть рано.
И ловлю печальным взглядом угасающий закат.
Угасающего солнца истекающая рана
Заливает алой кровью остывающий асфальт
С каждым мигом все страшнее тополиная аллея
А в аллее тополиной каждаый куст — тамбовский волк.
Почему-то мне милее: пить шампанское, хмелея,
Снять мужчину посмелее и держать его за болт.
И с желанием не споря, “тачку” снять и на моторе
Пролететь хоть к сине-морю, хоть в пустую конуру
Там, где чайник на конфорке, где житуха без комфорта,
Где опять плясать в кровати, как в саванне кенгуру
А мужчина утром рано вынет деньги из кармана
И, шмыгнув смущенно носом, прошмыгнет в дверную щель.
Как в прокуренном дурмане встанет день в оконной раме…
Горько-горько рассмеется человеческая дщерь.
Полотенчиком утрется.
Перекусит чем придется
И отправится гулять
Проститутка, но не блядь.
МЕСТЬ
Окрасился месяц багрянцем…
Я стою в тишине
Одинокого белого дома
Там, где прячется сумрак
В тяжелые складки портьер,
Где бокалы с вином,
Словно красные розы в истоме,
И где красные розы,
Как будто бокалы с вином.
Над свечами порхают
Веселые бабочки света,
Забавляясь, как дети,
Игрою бегущих теней.
На ладони твоей
Ароматы забытого лета…
О, верни мою юность!
Позволь окунуться в ладонь.
Я тебе отдала
Все, чем девочка может гордиться.
От восторга и счастья
Кружилась моя голова.
По зеленой траве
Я носилась степной кобылицей,
Каждой клеточкой кожи
Возбужденно дрожа.
Да, конечно ты прав.
Я совсем не была недотрогой.
Майский ветер, лаская,
Юбчонку мою задирал.
Я ложилась на спину,
Раскинув беспечные ноги,
Упираясь подошвами
В звездный ночной небосвод.
Мы скакали вдвоем
И земля прогибалась под нами.
Полеве цветы
Прикрывали стыдливо глаза.
Я держала тебя
Наболевшими в страсти губами,
И дыханье рвалось.
И нагая вставала заря.
И вставала заря,
Освещая измятые травы
И юбчонку мою,
Что осталась в твоем кулаке…
По каким векселям,
По какому закону и праву
Здесь, на празднике жизни,
Стою побирушкой в дверях?
Я пошла по рукам
В бесконечном кабацком загуле.
Но вернулась сюда
Навсегда отлюбившая,
Чтоб
После этой вот самой
Венчальной,
Спасительной пули
Все тебя целовать
В холодеющий лоб.
ЗАЗЕРКАЛЬЕ
У моей у милочки —
На две половиночки,
На две загородочки,