ГЛАВА ВТОРАЯ
Над спуском, где журча бежали
Арагвы светлые струи,
Утесы острые торчали,
Как одинокие хуи.
Давно между хуеобразных
Утесов этих .дом стоял,
Широкий двор угодий разных
Себе настроил князь Гудал.
И этот край был чудным краем,
Там вечно розаны цвели,
И за конюшенным сараем
Грузинок пастухи ебли,
Словно цепные кобели.
Вот в этом уголке заветном
И приютился князь Гудал.
В теченьи жизни незаметной
Он прожил век и только ждал,
Когда прекрасная Тамара,
Его единственная дочь,
Пред мужем сбросит покрывале
И будет еться с ним всю ночь.
Тамара пышно выделялась
Среди толпы своих подруг
И хоть ни разу не ебалась,
Но все ж нисколько не смущалась,
Что ей готовится супруг!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
В вечерний час, когда прохлада
Денницы заменяла зной
И жеребцов со случки стадо
Уже лениво шло домой,
Вокруг Тамары собирались
Подруги тесною толпой,
И все с кувшинами спускались
К Арагве светлой за водой.
И вмиг дремавшую природу
Далеко оглашали вдруг
Кувшинов звон, мутивших воду,
И песня стройная подруг.
Но час настал, когда Тамара
Должна была от них отстать,
Забавы бросить и узнать
Минуты страстного пожара..
Уж ею тайное влеченье
Овладевало средь ночей,
Она ждала уж много дней,
Когда жених приедет к ней,
И с ним ждала уж обрученья.
Готовый встретить Синодала,
Отец улыбкою сиял,
Что ебля дочери настала, —
Чего он пламенно желал.
Тамара ж, глядя на Гудала,
Была резва, как мотылек,
И очень часто подтирала
С пизды своей бежавший сок.
Она как на хую вертелась,
Необычайного ждала,
Чего-то страстно ей хотелось,
Дриснею жидкою срала…
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Когда с огромнейшего хуя,
Излишек в заднице почуя,
Стремительно сорвется блядь
И полетит стрелою срать,
Заткнувши задницу рукою,
Земли не слыша под собою,
И вся дрожит, как в лихорадке,
Летел так Демон без оглядки,
Не зная сам, чего искал,
И все на свете проклинал!
Он был исполнен озлобленья,
И взгляд его горел враждой,
Уж он не тешился мечтой
Найти в пизде отдохновенье;
Души его больные раны
Опять вернулися к нему,
Но все задуманные планы
Не приводили ни к чему.
И, навсегда отрад лишенный,
Он над рекою пролетал,
Где дом в тиши уединенной
Гудала старого стоял.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Уж солнце село за горою,
Прохладный веял ветерок,
Ложились тени, легкой мглою
Оделся чудный уголок —
Жилище старого Гудала;
И бирюсовый неба свод
Заря румянить начинала,
Переливаясь в лоне вод
Арагви. Шумною толпой
Тамары резвые подруги,
Как будто преданные слуги,
К реке сбежали за водой.
И песня их рекой широкой
Лилась в прохладной тишине:
Она была о близком дне
Для их подруги черноокой,
Почти уж отнятой от них;
И лишь придет ее жених —
Они расстанутся тогда
С своей Тамарой навсегда.
Волною звуки разливались
По склонам гор и по скалам:
То замирали, то рождались
И плыли выше к небесам.
И Демон слышал те напевы,
Еще не слыханные им,
Но вот и чудный образ девы
Мелькнул нежданно перед ним:
И вмиг он тем теперь казался,
Каким еще недавно был,
Когда пиздою увлекался
И чуть себе не изменил!
Его бесстрастный взгляд доселе
Животной страстью вспламенел,
С решеньем твердым он хотел
С Тамарой на ее постели
Изведать то, за что хуи
Всегда в борьбе изнемогают
И часто с шанкером бывают,
Повеся головы свои…
Еще последний взмах крылами —
Решил его мятежный ум,
И он неслышно над скалами
Спустился, полон новых дум.
Пристал ли он к стране покоя?
Иль прежний образ принял свой
Угас ли? Снова ль жаждал боя
С презренным миром и пиздой?
Никто не знал его мышлений
И тайн сокрытого ума,
Он был вместилищем смешений
В нем сочетались свет и тьма;
Пизда ли вновь его смутила
Иль образ девы молодой
Своею чудною красой?
Природа ль Грузии манила
Его под сенью отдохнуть
Широколиственной чинары? —
То голос неземной Тамары
Прервал его далекий путь!