ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
И в монастырь уединенный
Ее родные увезли
И власяницею смиренной
Грудь молодую облекли.
Но и в монашеской одежде,
Как под узорною парчой,
Все беззаконною мечтой
В ней сердце билось, как и прежде.
Пред алтарем, при блеске свеч,
В часы торжественного пенья
Знакомая среди моленья
Ей часто слышалася речь,
Под сводом сумрачного храма
Знакомый образ иногда
Скользил без звука и следа,
В тумане легком фимиама
Сиял он тихо, как звезда,
И звал с собою. Но куда? —
Тамара разгадать старалась,
Но лишь мучительно чесалась
Ее роскошная пизда.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Благословен роскошный край,
Где храм стоял уединенья,
Природы мудрое творенье
Земной там насадило рай:
Кругом сады дерев миндальных,
Жильцов пернатых стая в них,
Вершин сиянье снеговых
Кавказа гор пирамидальных.
Но, полно думою преступной,
Тамары сердце недоступно
Восторгам чистым. Перед ней
Весь мир одет угрюмой тенью;
И томный взор ее очей
Глядит куда-то в отдаленье
И целый день кого-то ждет —
Ей кто-то шепчет: «Он придет!»
Недаром сны ее ласкали,
Недаром он являлся ей
С глазами, полными печали,
И чудной нежностью речей!
Уж много дней она томится,
Сама не зная почему,
Святым захочет ли молиться —
А сердце молится ему.
Утомлена борьбой всегдашней.
Склонится ли на ложе сна,
Подушка жжет, ей душно, страшно.
И вся, вскочив, дрожит она…
Трепещет грудь, пылают плечи,
Нет сил дышать, туман в очах,
Объятья жадно ищут встречи,
Лобзанья тают на устах.
Неодолимое желанье
Изведать страсти чудный миг
Остановило ей дыханье:
Уж воспаленный ум постиг,
Что сладость страстного мгновенья
Неизъяснимо велика;
И ляжки жирные слегка
От черезмерного волненья
Смочились соком из пизды,
Как бы от налитой воды;
И пальчик, словно сам собою,
Расправил черный хохолок,
С присущей храбростью герою
В пизду воткнулся на вершок!
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Вечерней мглы покров воздушный
Уж холмы Грузии одел;
Привычке сладостной послушный,
В обитель Демон прилетел.
---------------------------------
И входит он, любить готовый,
С душой, открытой для добра,
И мыслит он, что к жизни новой
Пришла желанная пора.
Неясный трепет ожиданья,
Страх неизвестности немой,
Как будто в первое свиданье
Спознались с гордою душой.
Тамара
О, кто ты, с исповедью страстной
Тебя послал мне ад иль рай?
Чего ты хочешь?
Демон
Ты прекрасна!
Тамара
Но кто же… кто ты? — Отвечай!
Демон
Я тот, которому внимала
Ты в полуночной тишине,
Пред кем подол ты поднимала,
Чей хуй ты видела во сне!
Я тот, кто доброе все губит,
Кого живое все клянет,
Я тот, кого никто не любит,
Я тот, который всех ебет!
Я тот, кто девственницу губит,
Едва лишь целка подрастет,
Я тот, кого все жены любят,
Кого ревнивый муж клянет.
Я царь невидимого царства,
Я грозный властелин родов,
Я храм обширный для коварства,
Я бич моих земных рабов?
Великий посреди подвластных,
Всегда трепещущих при мне,
Перед тобой волнений страстных
Не в силах скрыть. Я — раб тебе!
Твою пизду когда увидел,
Я был тогда же побежден:
Мой хуй был сильно возбужден,
И тех, кого я ненавидел,
Кто был противен мне всегда,
Я перееб бы без труда!
Ничто пространства мне и годы,
Я бич всех женщин молодых,
Я царь всех наций, я царь моды,
Я друг борделей, зло природы,
И видишь—я меж ног твоих!
Когда так чудно мне открыла
Твоя прелестная пизда
Мои ослепшие глаза,
Ключом горячим кровь забила..
Заклокотало… Я прозрел!
Мой хуй, всегда невозмутимый,
Тогда же в миг один назрел
И сделался большой дубиной!
Я все узнал. С того мгновенья
Пизда являться стала мне.
Я ждал довольно. Нет терпенья..
Мои распухнули муде!