Озорные стихи

Но Душеньку пою,
Тебя, о! Душенька, Амуру на хуй призываю:
Готовь пизду свою,
Не сам я еть хочу, но сводничать желаю.
Не лиры громкий звук — услышишь ты свирель.
Стремлюся я воспеть твою растленну щель.
Не робок молодец, ебака наш не трусит,
Хоть вдруг дай три пизды, по яйцы всем влупит;
Венерин сын давно уж дрочит свой хуишко,
Увидишь, как забьет елду свою мальчишка.
Так взачесть не еблась и мать его Венера,
Хотя ее ебли все боги и зефиры,
Вулкан ее ебал, ебли ее сатиры,
Но ебле против сей все дрянь и все химера;
Ведь он в числе богов, по-божески сбег,
Пускайся, не робей, бог фрянок не привьет:
Хуй держит в чистоте, муде перемывает,
Поганых не ебет, все целок проебает.
Издревля Апулей, потом де Лафонтен,
На память их имен,
Ярились и трясли на Душеньку мудами,
Воспели Душеньку и в прозе и стихами.
Помедли, Аполлон, Парнасских муз блудить,
Дай помощь мне пропеть,
Как Псишу будет еть:
Успеешь им еще десяток раз забить.
Во Древней Греции—прошло тому давно, —
Как царских ясен ебли с боярскими равно.
Ебали их цари, ебали и жрецы,
Ебали баре их, ебали кузнецы.
Царицы не гнушались,
И мелкие дворяне,
Купцы, жрецы, мещане
С царицами тогда до страсти наебались.
И в царское то время
От ебли таковой размножилося племя.
Меж многими царями
Один отличен был
И плешью и мудами;
В три пяди хуй носил,
В оглоблю толщиной,
Был тверд, как роговой;
И к масти сей в прибавок
Под сотню бородавок
Круг плеши украшал.
Был обществу полезен
И всем богам любезен.
Чужих жен не ебал.
За скромность такову Юпитер в награжденье,
Царице и ему под старость в утешенье
Трех дщерей ниспослал.
Прекрасных он имел всех трех сих дочерей,
Счастливей ими был всех греческих царей.
Меньшая двух была пригожей и белея,
Примерна красотой, как белая лилея,
Прекрасные соски на титечках сияли,
Коричневы власы пизды лоб покрывали,
И промеж мягких губ пизденки секелек
Кивал, блистал, сиял, как розовый цветок.
Красы ее такой не знаю дать примеру.
Едина мысль моя,
Что с задницей ея
Забыт Венерин храм, забыта и Венера.
Наполнен был людьми отца царевны двор,
Веселия, игры, утехи стал собор.
Подобен царский двор там божеским стал храмам,
Чистейша жертва ей курилась фимиамом.
Забыты храмы все Цитерина страны,
Забыты и жрецы и все оставлены.
Народ не стал их чтить, не в моде они стали.
Им негде взять пизды, друг друга уж ебали.
Все храмы сиротели,
Зефиры отлетели,
К Венерину споведу,
Все. к Душеньке в пизду.
Непостоянные амуры,
Царевне строя куры,
Цитеру оставляли,
Вкруг Душеньки летали,
Царевну забавляли
И, ползая у ног,
Смотрели в секелек.
Богиня красоты, узнав сему причину,
Что храм ея презрен,
Цитер весь унизен,
И, гневом воскалясь на Душеньку безвинну,
Хотела отомстить,
Амура упросить
Психею погубить.
С досады в кровь пизду Венера расчесала,
Вулкановой биткой до жопы разодрала,
Амура в храм к себе зефиров звать послала.
При входе в храм его вот что ему вещала:
— Амур! Амур! Вступись за честь мою и славу,
Ты знаешь Душеньку иль мог о ней слыхать,
Простая смертная, ругается богами,
При ней уже ничто твоя бессмертна мать.
Все боги вострясли от ужаса хуями.
На славу со всех стран все к Душеньке бегут.
И боги в небесах богинь уж не ебут.
Всяк дрочит свой елдак, на Душеньку ярится,
Юпитер сам ее давно уж еть грозится,
И слышно, что берет ее к себе в супруги.
Гречанку мерзкую, едва ли царску дочь,
Забыв Юнонины и верность и услуги,
Для Псиши дрочит хуй, он дрочит день и ночь.
Какой ты будешь бог и где твой будет трон,