– В январе, – ответила Дана.
– Это же совсем скоро. Точно, успеешь все организовать? Не забывай, через две недели ты открываешь выставку своего отца. Он, кстати, приедет?
Вопрос директора повис в воздухе. Дана насколько погрязла в отрицании, что даже не вспоминала о выставке Михаила Павловича, которую ждала с таким нетерпением с начала прошлого года.
– Дана? – кто-то позвал девушку по имени, и она, наконец, пришла в себя.
– Нет, он не сможет приехать, – отчеканила девушка, – и, не переживайте, мы все успеем.
Вернувшись в свой кабинет, Дана сжала голову руками и стала делать глубокие вдохи, ее сердце билось в учащенном темпе, а виски пульсировали. Она не могла поверить, что забыла о выставке отца. Они с таким трепетом отбирали картины, обсуждали название, рисовали варианты построения экспозиции. И в один момент все это просто исчезло из ее памяти, словно стало неважным. Но это же важно! Работы Михаила Павловича должны увидеть, потому что они неординарные, яркие. Мало кто работает в стиле оп-арт.
Да, именно поэтому его творчество должно быть обнародовано. А еще, потому что он умер, и выставка могла бы пройти в память о нем, но Дана никому не рассказала о смерти художника. А он был не так популярен, чтобы эта весть долетела до общества московских искусствоведов.
Дана так мечтала об этой выставке, представляла, как счастлив будет Михаил Павлович, начала готовить вступительную речь еще летом. Она никогда бы не подумала, что первой выставке отца, организованной ей, придется носить мемориальный характер. А Михаил Павлович даже не услышит, как она восхищается и гордится им.
– Света, зайди, пожалуйста, ко мне, – по телефону попросила Дана сотрудницу дизайнерского отдела.
В последнее время Дана поддерживала с работниками прохладные отношения, не болтала с ними, как обычно, не устраивала совместных чаепитий, обсуждая искусство и немного сплетничая о художниках, чьи выставки они готовят. Сотрудники заметили перемену в настроении начальницы, не спросить, что случилось, не решались. Все же Дана, несмотря на все свое добродушие, создавала впечатление строгой личности, не допускающей разговор на откровенные темы.
– Света, полиграфия на выставку моего отца готова?
– Да, я на той неделе принесла ее вам. Вы сказали, что посмотрите позже, – озадачено проговорила девушка.
– Наверное, вылетело из головы. А где она?
– Вот же коробка, – растерянно ответила девушка, указывая на коробку рядом со столом начальницы.
Дане стало неловко перед сотрудницей: во-первых, из-за своей рассеянности, во-вторых, она представила, какое мнение, наверное, сложилось у Светы насчет нее: какая дочь забудет о выставке родного отца?
– Спасибо, можешь идти, я сейчас все посмотрю.
Подойдя в коробке, Дана еще некоторое время колебалась, прежде чем ее открыть. Наконец, решившись, девушка достала напечатанную афишу и, как завороженная, на нее смотрела. Рисунки с оптической иллюзией гипнотизировали, но ее внимание задержалось на названии.
«Вечность». Почему Михаил Павлович остановился именно на этом слове? Может быть, он предчувствовал свою смерть? Может, у него болело сердце, но он молчал? Как можно не говорить о подобном? Тогда бы все было по-другому. Дана не тратила бы время на идиотскую карьеру, а провела бы его с любимым папой, который научил ее всему, что она умеет. И выставку она могла организовать раньше, а не уговаривать предоставить свои картины напыщенных, самовлюбленных художников, пользующихся популярностью. Она хотелось добиться успеха, статуса, чтобы отец ей гордился.
Но разве она заслуживает гордости? Что такого особенного она сделала? Дана даже рисовать перестала, а Михаил Павлович призывал ее не забрасывать талант. Кому нужны эти ее статусы, если она не смогла даже организовать выставку отцу при его жизни? И ее деньги совершенно бесполезны. Чем она помогла Михаилу Павловичу с помощью их? Оплатила похороны. Какая прекрасная заслуга.
Дана поняла, что плачет, когда на афишу стали падать слезы. Испорченный лист придется выбросить, хорошо, что напечатано много экземпляров. Чувство вины и ядовитые укоры сжирали девушку изнутри, и она позвонила Глебу, чтобы договориться вечером встретиться. Провести вечер в одиночестве Дана, точно, не сможет, если только не хочет себя убить.