– Да нет, спасибо, я вроде не хочу.
– Слушай, у меня сейчас встреча, но потом я бы хотел пообщаться. Ты спешишь?
– У тебя со мной встреча.
– Не понял, – недоуменно нахмурился молодой человек, – это ты берешь интервью?
– Да, мы вчера разговаривали по телефону.
– Но я, кажется, разговаривал с Таней.
– Нет, со мной. Может быть, тебе послышалось. Тая/Таня – похоже звучит.
Для пущей убедительности Тая невинно улыбнулась, и Сережа, кажется, поверил. Он все же уговорил журналистку выпить кофе, чтобы интервью было еще более приятным. Сережа увлеченно рассказывал о фестивале, как важно для него поддерживать начинающих музыкантов. Их группа давно перестала играть, но иногда он выступает сольно под гитару на вечерах живой музыки.
– Блин, такая ностальгия! Был почти такой же эпизод: я беру у тебя интервью, ты говоришь о своей группе и музыке, – вырвалось у Таи, и она резко стушевалась, вдруг Сереже неприятны эти воспоминания.
– Да, странные ощущения, – задумчиво сказал молодой человек, – как вообще дела? Ты вроде переехала в Москву? Сейчас вернулась обратно?
– Недавно совсем. И сразу за работу, как видишь, – Тае почему-то хотелось показать Сереже, какой серьезной и ответственной она стала.
– Журналистика, значит. Тебе это подходит, ты всегда любила задавать много вопросов, – по-доброму улыбнулся Сережа.
– А у тебя свой бар! Это безумно круто!
– Главное, чтобы он не прогорел. Но пока вроде все нормально.
– Нужно сплюнуть, тьфу тьфу тьфу.
Сережа усмехнулся, но все же последовал совету девушки. Интервью было закончено, и еще немного поговорив старые знакомые поднялись из-за стола.
– Приходи на фестиваль, там всегда весело, – пригласил молодой человек.
– Он в декабре, да? Я бы посмотрела. Может, еще одну статью напишу.
– Сможешь взять интервью у участников. Они все классные ребята.
– Спасибо, постараюсь, – после неловкой паузы Тая вдруг вспомнила, – нужно сделать фотографии! Ты попозируешь?
– Я нужен на снимках?
– Да, как лицо этого бара!
– Я не очень подхожу под лицо бара. Сюда бы подошел пес, но у меня его нет, к сожалению.
– У меня есть! – воскликнула Тая, воодушевившись идеей фотосессии с собакой, – Огромный пес Джек, очень бы вписался в этот интерьер.
– Твою собаку вроде звали Кристофер, – вспомнил Сережа.
– Кристофер уже умер. Это другой пес, он живет в деревне, – произнеся эти слова, Тая только сейчас осознала, что идея не такая уж удачная, – наверное, его будет проблемно привезти. Тогда ограничимся сегодняшними снимками.
– Далеко деревня находится? Можем съездить на моей машине. Только не сегодня: сейчас начнутся поставки, и я должен быть в баре.
– Завтра? Или завтра суббота, ты, наверное, будешь отдыхать?
– Можно завтра с утра. Давай я запишу твой номер.
На том и порешили, и с чувством выполненного долга покинула бар «Механический пес».
***
Дана не стала говорить о выставке Екатерине Федоровне и Тае, она решила пригласить их позже, не в день открытия, когда требуется держать эмоции в узде.
Картины Михаила Павловича были транспортированы на склад галереи еще два месяца назад, поэтому никаких сложностей с этим не возникло. Дана контролировала процесс развешивания холстов, сверяясь с наброском плана экспозиции, который они с папой начертили в начале осени.
Дана делала все механически. Она будто отключила чувства и превратилась в робота, выполняя профессиональные обязанности. Девушка даже не смотрела на картины, просто указывала, где они должны располагаться, читая только названия. Михаил Павлович любил давать своим работам названия из одного слова. Каждая картина изображала какое-то чувство: нежность, тревога, блаженство, любопытство и другие.