Стиль оп-арт не подразумевал под собой конкретные живописные образы, это было что-то ассоциативное, но имеющее объем и форму. В этом направление использовались абстрактные оптические иллюзии. Определенная техника написания обманывала глаз, создавался иллюзорный эффект и казалось, что картины движутся.
Дана приехала на церемонию открытия одна. В галерее собралось много гостей, и организатор выставки старалась с каждым перекинуться несколькими вежливыми фразами. Перед вступительным словом Дана пообщалась с журналистами, подробно рассказала о личности художника, при этом используя глаголы о нем только в настоящем времени. Все представлялось каким-то спектаклем, и Дана прекрасно справлялась с отведенной ролью.
– И слово предоставляется организатору выставки «Вечность», директору галереи Дане Михайловне! – громогласно объявил ведущий церемонии.
Зал начал аплодировать, и на сцену поднялась Дана. Она подготовила речь еще несколько месяцев назад, репетировала ее, но все равно взяла с собой листок. Обычно она не читала по бумажке, позволяла мысли течь в свободном направлении, придумывая на ходу какие-то добавления, сравнения, создавая живописный рассказ. Но сегодня ее мысли должны оставаться под контролем и идти по строгому сценарию. Поэтому впервые за много лет Дана достала листок с речью.
– Дорогие гости! Я предлагаю вам вместе поразмышлять, а что такое вечность? Можем ли мы мечтать о вечности? Наверное, да, но только если мы мечтаем о смерти. У вечности нет конца, а у всего живого он есть. И вечным может стать тот, кто вышел за рамки своего времени, кто расширил границы сознания и искусства, создав нечто материальное, статичное, но при этом подвижное и бесконечное. И я говорю о картинах Михаила Павловича. Каждая из них несет в себе свою вечность. У изображенных фигур вы сможете найти начало, но не найдете конца. Они неодушевленные, надежно закреплены на стене, но при этом, взглянув на них, вы увидите движение и почувствуете дыхание. И создать такую бесконечную живописную жизнь подвластно только такому же светлому человеку, с огромной душой, как Михаил Павлович…
Дана резко замолчала. Повторилась недавняя ситуация с афишей: слезы снова непроизвольно начала падать на бумажный листок, искажая напечатанные слова. Дана подняла взгляд и увидела встревоженные лица присутствующих. Она читала текст на автомате и даже не заметила, как ее голос начал срываться уже на середине речи, а слезы градом текли из глаз.
– Михаил Павлович, – повторила Дана последние произнесенные слова, на ходу придумывая, что сказать дальше. Она должна закончить речь, каким бы дрожащим не был ее голос, – мой папа. И он умер и больше не напишет ни одной картины. Поэтому просто посмотрите и можете пойти домой.
Кто-то начал неуверенно хлопать, к нему присоединились другие, и Дане удалось покинуть сцену под негромкие аплодисменты. Речь организатора была последней, и ведущий пригласил всех на выставку. Дана и сама впервые подошла к картинам. Ей было больно смотреть на работы отца и не иметь возможности задать ему вопросы, обсудить изображения.
Девушка в одиночестве бродила по выставке, никто не осмеливался к ней подойти, а, может, и пытались, но Дана настолько погрузилась в творчество Михаила Павловича, что не замечала ничего вокруг. Она остановилась у одной из картин и сначала взглянула на название. «Гордость». Отец не показывал ей этой работы. Дана подняла взгляд и увидела заковыристые переплетения зигзагом в черно-белой гамме. Благодаря игре с перспективой создавалась иллюзия движения. И вдруг за всеми этими линиями начал прорисовываться контур лица, и в его чертах Дана узнала себя.
Ей резко стало тяжело дышать, перестало хватать воздуха. Зрение потеряло четкие ориентиры, все вокруг поплыло. Дезориентацию добавляли и двигающиеся изображения вокруг. Сердце Даны разогнало свой ритм до максимума за считанные секунды. Эти удары отдавались и в висках. Девушке стало нестерпимо жарко, на шее выступил пот, мокрыми стали и ладони. Дана расстегнула верхние пуговицы рубашки. Она не понимала, что с ней происходит.
– Дана, вы в порядке? – услышала она голос Светы.
– Мне нужно на улицу, – смогла выговорить Дана.
Сотрудница помогла Дане выйти на свежий воздух и усадила ее на скамейку на крыльце галереи. Затем Света убежала обратно, чтобы взять пальто начальницы.