Марица вздыхает.
– И именно поэтому она согласится. Она без ума от него и хочет нарожать ему детей.
Я хихикаю.
– Ты ужасно непредсказуемая.
И мне это вроде как нравится…
– Ладно, твоя очередь. Выбери кого-нибудь и расскажи историю его жизни, – говорит она, откидываясь на спинку скамьи, прислоняясь ко мне плечом и похлопывая ладонью по моему колену. Обычно я не люблю вторжений в мое личное пространство, но сейчас почему-то близость другого человека не вызывает у меня этого раздражающего – словно ногтем по линолеуму – ощущения, от которого у меня сами собой сжимаются зубы и учащается дыхание.
Окидывая взглядом пирс и изучая варианты, я замечаю в некотором отдалении женщину, одетую только в бикини персикового цвета и сидящую в полном одиночестве на берегу, подстелив под себя зеленое полотенце.
– Вот, – говорю я, указывая в ее сторону. – Та девушка в бикини, которая сама по себе.
– Та, в соломенной шляпке?
– Ага, – отвечаю я, делая глубокий вдох. – Ее зовут Кейденс.
– Красивое имя.
– И она недавно порвала со своим парнем, потому что он трахал ее лучшую подругу, – начинаю я.
– Хм, это уже похоже на сценарий Мори Повича, но, ладно, продолжай.
– Она выросла в Нью-Гэмпшире, но всегда чувствовала себя скорее жительницей западного побережья, отсюда и высветленные волосы, и загар, граничащий с раком кожи.
– Не слишком ли сурово?
– Ладно-ладно. Это автозагар, и она всегда ответственно намазывается кремом от солнца. Так лучше? – спрашиваю я.
– Намного.
– В общем, она послала своего парня и приехала сюда, потому что хотела побыть наедине со своими мыслями, но в окружении людей. Вот такая она сложная натура, но большинство женщин такие. Они всегда хотят одновременно двух совершенно разных вещей и половину времени понятия не имеют, почему так.
Марица смеется.
– Ставлю галочку в колонке «истина».
– К тому же она втайне надеется, что какой-нибудь случайно встреченный привлекательный парень западет на нее, даст ей свой номер телефона и заставит ее забыть о том чуваке, который ее так кинул, – добавляю я. – Но в конечном итоге она вернется домой ни с чем, вызвонит подруг, и они вместе пойдут в свой любимый бар, чтобы пить и обсуждать, насколько тупые нынче мужики. И это правда. Когда дело доходит до женщин, мы действительно тупы, как пень… И наполовину это потому, что так уж мы устроены, а наполовину – потому, что вы, женщины, такие сложные, что мы вас и близко понять не можем.
– Эй, эй, эй, капрал! Не надо нас всех сметать в одну кучу, – возражает Марица, склонив голову набок и щуря глаза. – Я вот горжусь тем, что девяносто девять процентов времени во мне нет ничего сложного. Я просто женщина из серии «что ты видишь, то и есть» – ну, кроме как на работе, конечно. Там мне приходится быть милой и услужливой, иначе я не смогу платить за жилье.
– Твоя бабушка берет с тебя плату?
Она кивает.
– Конечно. А ты что, думал, я живу там бесплатно?
– Я не знаю, что я думал. – Я поднимаю руку. – В общем, вот тебе история той девушки в персиковом бикини.
– Ты даже не затронул ее прошлое. Допустим, есть ли у нее братья или сестры? Какую машину она водит?
– Ты воспринимаешь все это слишком серьезно, – возражаю я. – Какая разница, какую машину она водит? Ей только что разбили сердце. Все остальное в сравнении с этим вторично.
– Вполне справедливо. – Марица вздыхает, и я испытываю облегчение от того, что прошел свой «тур» в этой игре. – Слушай, ты есть не хочешь?
Я смотрю на свой телефон. Почти полдень.
– Хочешь суши или еще что-нибудь? – спрашивает она. – Ты любишь суши? Что вообще ты любишь?
– Суши – хорошо, сойдет.
– У тебя все всегда «хорошо». – Она встает со скамьи. Я тоже поднимаюсь и пожимаю плечами.
– И что?
– А бывает что-то, что не «хорошо» и не «нормально»?
Я хмурюсь. Нехороших и ненормальных вещей много, но они все не здесь и не сейчас.
– Если повидать то, что повидал в жизни я, то это, скажем так, заставляет тебя по-другому взглянуть на то, что хорошо и нормально, а что нет.
Она берет меня под руку, и мы идем по пирсу.
– Это глубокое замечание, капрал. Мне нравится, когда ты заходишь так глубоко. – Она прикрывает губы ладонью. – То есть я не то имела в виду. Я хочу сказать, что ты постоянно такой молчаливый, и мне кажется клевым, когда ты говоришь что-то с глубоким смыслом. Ты из тех людей, которые говорят только тогда, когда им есть, что сказать, и мне нравится это в тебе.